02.04 Вдоль границы

Следующие несколько дней доставка посланий оставляла им достаточно времени, чтобы попробовать чему-то научиться. Косс — справляться с магией тени, Моран — держаться в стороне, насколько это возможно, пытаясь отделить свои эмоции от его переживаний, или хотя бы не усиливать отголоски его отчаяния или тоски, которые в некоторые моменты, особенно с наступлением темноты, грозили захлестнуть их с головой. Оба справлялись с переменным успехом.

Что-то удавалось лучше. Использовать тени, чтобы скрыться, например — видимо, это сходилось и с обычным для Косса желанием не привлекать внимания, и с тем, что теперь он и сам не знал, кем хочет казаться. Создавать холод тоже было просто, но Моран замечал, что Косс каждый раз морщится, словно от отвращения.

— Я когда-то создавал тепло, — сказал он в один из таких моментов, глядя на облачко ледяного света над своей ладонью. — Для исцеления нужно тепло. Свет и тепло — это жизнь.

— Холод тоже может быть целительным, — возразил Моран, и это даже не было пустым утешением. За время странствий он видел немало примеров такой изобретательности, примеров того, что виды магической энергии не связаны с конкретным предназначением. Возможно, сейчас Косс просто не хотел этого видеть. — Холод помогает облегчить боль, остановить кровь.

— Это не то же самое, — упрямо произнёс Косс. — Но других вариантов у меня нет, так ведь?

Моран чувствовал, как Косс возвращается мыслью к одному и тому же, и он не понимал, что он может с этим сделать — и стоит ли. Моран мог сколько угодно объяснять себе, что случилось, и перебирать оправдания — это было неизбежно, другого выхода не было, единственный выход, отчаянное решение — но это не отменяло того, что принял он его вопреки воле Косса, сделав выбор за них обоих.

Я бы сделал это снова, подумал он. Я всё равно не смог бы просто сидеть и смотреть. Даже теперь, даже зная, во что это тебе и мне обойдётся, всё равно сделал бы тот же выбор.

Вряд ли Косс мог отчётливо слышать его мысли (Моран, по крайней мере, надеялся), но общий смысл он явно уловил.

— Что это значит? — спросил он.

— Что именно?

— Это ощущение, эхо… ты не чувствуешь себя виноватым. На самом деле. — Косс прищурился, глядя на него. Прислушивался?

Моран не знал, что возразить.

— Я вовсе не это имел в виду…

— Не забывай, я это слышу. Или научись, наконец, думать потише, если это вообще возможно. Ты всё равно сделал бы тот же выбор. Даже зная, каково мне, да и тебе, с этим жить. Так ведь?

Кажется, ему всё равно нужно было подтверждение. Вслух. Что бы он ни говорил про эхо, как бы до них ни доносились отголоски переживаний друг друга, слова казались более весомыми, чем эти зыбкие образы.

Моран мог попытаться если не соврать, то уклониться от ответа, сгладить его, но какой в этом был смысл?

— Так, — тихо ответил он. — Я бы не изменил решения. Потому что иначе… — он отвёл взгляд, ему не хотелось произносить это вслух. — В общем, я не мог с этим смириться. И не смогу. Я понимаю, это не то, что ты хочешь услышать, но это так.

Некоторое время Косс просто смотрел на него. Эхо: эмоции наслаиваются одна на другую — злость, да, но рядом с ней почти смирение, усталость, или, может быть, осознание того, что они оба оказались в безвыходной ситуации.

— По крайней мере, это честно, — наконец, сказал он. — Уже что-то. Знаешь, я ведь понимаю, почему ты это сделал. Не столько даже понимаю, сколько чувствую. Насколько тебе это было нужно. Просто сложно быть за это благодарным.

— Я знаю. И ты… достаточно хорошо объяснил. — Он посмотрел на свою ладонь, в которую по-прежнему отдавала боль.

Каждый раз, когда они устраивали привал, Косс тренировался призывать тень, направлять её, осваивал какие-то мелкие трюки, которые подошли бы скорее для ярмарочного представления на Красно-Желтом Лугу. Но он хотя бы пытался.

Но и свет он тоже использовал. Огонёк, который он мог призвать, был способен немного рассеять вечерние сумерки, но и только. Он оставался нестабильным, бледным, оплетённым тенями, но Косс всё равно старался найти ему применение, словно доказывая себе, что и в этом огоньке ещё есть смысл.

До Шипастого Леса они добрались на пятый день. Лоскут покрупнее предыдущего поселения – дома выстроились в несколько колец вокруг площади с центральной наблюдательной башней, окружённые со всех сторон густым лесом, на краю которого и оказался портал. Лес не выглядел ни опасным, ни каким-то особенно шипастым, но расположение построек наводило на мысли о том, что жители готовы обороняться от чего бы то ни было.

Два послания, которые они везли сюда, были адресованы торговцу по имени Тарики. Тарики оказалась коротко стриженной женщиной средних лет, с острыми синими глазами и такой манерой говорить, будто каждое слово обходилось ей в пару монет. Они встретились в ее лавке на центральной площади, куда их от внешнего круга построек проводил один из местных жителей.

— Вестники? — уточнила она, быстро просмотрев послания. — И маги при этом.

— Маги, — ответил Моран. — А что?

Тарики взмахнула рукой в сторону леса.

— Уже две недели некому. — Она помолчала, потом уловила, что они всё-таки не поняли, и ей пришлось добавить. — Обновить заклятья по границе. Нестабильность.

Моран и Косс переглянулись. Моран почувствовал, что Коссу интересно – пусть даже это было не то яркое любопытство, с которым он обычно встречал новую работу. Сейчас Моран, пожалуй, был рад какому угодно эху, лишь бы оно не было той молчаливой тоской.

— Какого рода заклятья? — поинтересовался Косс.

— От незваных гостей, — пояснила Тарики. — Следующий лоскут с длинной границей — необжитый, и не без причины. Лет пять назад там произошло нечто недоброе — не войд, нет, но какой-то прорыв. С тех пор оттуда то и дело пытаются проникнуть… существа. Искажённые. Достаточно часто, чтобы нам понадобилось укрепить границу.

Тарики развернула перед ними небольшую карту.

— Цепочка охранных знаков начинается в двух часах ходьбы отсюда. Судя по тому, что недавно пара тварей всё-таки пролезли, нужно её проверить и укрепить. Но это граница. Нестабильность. — Она выжидательно посмотрела на них.

Моран подумал, что в каком-то смысле это даже удобно: если довериться этому эху, которое их теперь связывает, не нужно просить отойти, чтобы обсудить предложение. Они могут понять решение другого молча, и, если они согласны, больше ничего и не потребуется.

— Какая стихия там используется? — осторожно поинтересовался Косс.

Тарики пожала плечами.

— За эти годы кто только её ни обновлял. Мне главное, чтобы граница держалась, а какая энергия питает защиту — ваше дело.

Эхо: облегчение. Уверенность? Нет, точнее: надежда на уверенность. Кажется, в этот момент он сам сомневался больше, чем Косс. Но он понимал, что этот шанс упускать нельзя. Кивнул и произнёс:

— Допустим. И сколько это всё должно, по вашему мнению, стоить?

Тарики объяснила детали, насколько знала. В ней самой чувствовались слабые магические способности, так что она могла в общих чертах описать, как устроена их граница, а не просто повторять то, что рассказал предыдущий маг. Сдерживание и отражение. Цепочка оберегов, задача которых — не причинять вред, а просто не пропускать незваных гостей. Пограничные столбы связаны плетением энергии, создающим резонанс — когда что-то пересекает границу между соседними лоскутами, столбы обнаруживают это и создают отбрасывающую сеть.

Это всё равно было рисковано. Они не знали наверняка, как связь будет влиять на их магию не во время простых упражнений, а в непредсказуемой, неаккуратной реальности. Возможно, доказать себе, что они сейчас способны не только разносить послания, было важно для него самого не меньше, чем для Косса.

Эхо: благодарность, решительность. И всё та же неотступная печаль, но теперь Косс мог сосредоточиться на чём-то кроме неё.

Тарики сказала, что им нужно начать от реки к северу от поселения и двигаться вдоль неё. Большая часть границы между лоскутами проходила как раз по реке. А это означало, что им придётся подойти к границе достаточно близко.

Моран не любил наземные границы. Порталы были быстрыми и понятными. Пешие переходы с их неизбежными искажениями магии и давящей атмосферой, всегда казались ему неприятны. Пусть пешком ходят караваны, которым всё имущество через портал не протащить, а он как-нибудь обойдётся.

Ладно, подумал он, по крайней мере, если что-то пойдёт не так, будет на что это списать.

Начало цепочки они увидели примерно через полчаса ходьбы — вкопанный в землю каменный столб, чуть ниже, чем по пояс, потемневший от времени. У верхушки, внизу и посередине его оплетал сложный проволочный орнамент. Прислушавшись, Моран заметил тихое гудение сдерживаемой внутри энергии. Косс прищурился, глядя на камень.

— Давай я проверю.

Моран шагнул в сторону, пропуская его. Косс присел на корточки рядом со столбом, провёл рукой вдоль него, остановил ладонь над верхним орнаментом, сосредоточился. Обычная проверка того, как течёт энергия в магическом объекте. Они оба проделывали это множество раз. Но теперь он заметно медлил, и Моран чувствовал эхо напряжения, словно Косс проверял каждое наблюдение дважды.

Моран его не торопил. День, в конце концов, ещё только начинался.

— Всё нормально, — произнёс Косс наконец, выпрямляясь. — С южной стороны надо бы укрепить, — добавил он, доставая из мешка слабо светящуюся нить – из запасов, которые им выдала Тарики. И снова, пока он вплетал её в потерявшие прочность участки орнамента, Моран слышал это неизбежное напряжение. Косс был вынужден прикладывать усилия, осознанно направлять энергию там, где она раньше текла сама. Но он всё-таки справился. Гудение стало более мелодичным, ровным.

— Двигаемся дальше?

Косс молча кивнул, и они зашагали к следующему столбу границы, который был хорошо виден отсюда.

На следующие несколько часов они погрузились в ровный ритм. Они по очереди проверяли охранные столбы, усиливали заклятья, если это было нужно. Большинство оказались в лучшем состоянии, чем он ожидал от пограничных столбов в глуши. Иногда приходилось потратить энергию и время на проблемы помасштабнее, вроде оборванных связей, которые нужно было терпеливо восстанавливать, или треснувшего основания — сделать они с ним ничего не могли, но могли перенаправить энергию так, чтобы оно не становилось помехой.

Они продвигались медленно — не настолько, чтобы не успеть уложиться за день, но всё-таки медленно. Косс не рисковал, не шёл по короткому пути и тщательно проверял всё по нескольку раз, будто подмастерье, который ещё не научился доверять собственным рукам. Моран ничего не говорил по этому поводу. Они разбирались со столбами по очереди — Косс, разумеется, предложил разделить работу поровну, и как будто бы даже справлялись.

Однако, когда они оставили позади десяток столбов, Моран уже не мог не замечать нарастающее раздражение. Оно принадлежало не ему. Каждый раз, когда усиление защитных чар занимало дольше, чем следовало бы, когда приходилось сознательно отслеживать движения, которые раньше давались сами собой, вместе с усталостью накапливалась и злость.

К середине дня они прошли почти половину пути. Ненадолго остановились у реки, перекусили тем, что взяли с собой, и двинулись дальше. Ещё через несколько столбов река и граница разошлись: река уходила в соседний лоскут за пределы невидимой, но отчётливо ощутимой границы, а узкая, местами заросшая дорога продолжалась вдоль неё. Когда-то эту дорогу расчистили, чтобы доставить и зачаровать все эти столбы, и теперь природа постепенно отвоёвывала своё. Лес становился всё гуще, надвигался на них. Если до этого от границы их отделяла довольно широкая река, то теперь её присутствие ощущалось куда ближе.

— Чувствуешь? — спросил Косс, пока они шли к следующей отметке.

— Границу? Да, мы ведь всё ближе к ней подходим. Если со времени составления карты ничего не поменялось, последние два или три столба будут совсем рядом с ней.

— Это, — Косс немного помолчал, подбирая слова, — неуютно. Будто что-то по ту сторону не хочет, чтобы мы здесь находились.

Моран кивнул. Большинству магов не нравилось работать близко к границе. Если ты привык ощущать потоки и переходы между мирами, даже находиться рядом с границей обычно неуютно. По крайней мере, хорошо, что их здесь двое. На границе восприятие реальности может искажаться. И хорошо, когда есть с кем сверить, что ты видишь.

— Это займёт побольше времени, — сказал Косс, когда они добрались до следующего пограничного столба. Основание было целым, но плетение почти разрушилось, магия выцвела, так что этот отрезок оставался почти незащищённым.

— Помочь?

— Нет, ты предыдущий распутывал. Попробую сам разобраться, лучше за окрестностями последи.

Было ещё светло, но терять бдительность и правда не следовало.

Косс разбирался с плетением тщательно, но даже не слишком медленно. Успел приспособиться за полдня. Моран огляделся по сторонам, посмотрел в сторону, где начинался соседний лоскут — тихий, молчаливый лес — и тут он ощутил нарастающее напряжение, которое словно гудело в воздухе. Он посмотрел на Косса, тут же понял, в чём тот ошибся, хотел сказать ему об этом, но не успел. Структура хаотично запульсировала, а в следующее мгновение энергия, заключённая в этом столбе, вспыхнула и тут же погасла, ослепив их на несколько секунд, но не причинив вреда. Косс отступил на пару шагов, тяжело дыша, оглянулся. Моран посмотрел на пограничный столб: теперь, лишившись энергии, которая в нём протекала, он ощущался как самый обычный камень. Придётся начинать сначала.

— Что случилось? — осторожно спросил Моран.

— Что-то, — хмуро ответил Косс, глядя на камень таким взглядом, будто он был виноват в произошедшем. — Понимаю, как это прозвучит, но я всё делал правильно, как с предыдущими. А этот дурацкий камень будто не мог понять, чего я от него хочу.

Эхо: злость на камень, на себя, на не сработавшее заклятье, и за всем этим всё та же боль, которая могла стать менее заметной, но не стихнуть.

Что ж, на этот счёт у Морана были версии. Если Косс сбился на привычный для него способ направлять энергию, а у его магии теперь другая природа, и они теперь ближе к границе, где и без того можно ожидать неожиданностей… Он не знал, как объяснить это и при этом не дать Коссу ещё один повод злиться на себя. Поэтому просто спросил:

— Попробуешь ещё раз, или мне?

Косс ненадолго задумался, взглянул на солнце, оценивая время.

— Попробую. Вроде бы понял, что не так. Проследи, чтобы вокруг было спокойнее.

Так что Моран сосредоточился на том, чтобы создать вокруг них озерцо спокойствия, в котором потоки энергии если не останавливаются, то замедляются, а Косс сосредоточился на восстановлении границы. Обычно можно обойтись и без такого успокоения энергии, но, если уж на то пошло, они успеют справиться и так.

Со второй попытки Косс разобрался. Всё так же осторожно и дотошно, но разобрался. Узор на столбе ровно засветился. Косс выпрямился, отряхнул руки, повернулся.

— Хорошая работа, — сказал Моран, и совершенно искренне. Приспособливаться к новой энергии, на ходу переделывать привычные приёмы — такое никому не даётся легко.

Но он чувствовал, что сам Косс воспринимает это иначе. Для него это была не "хорошая работа", а ещё один провал. Потратить в два раза больше времени на то, о чём раньше не пришлось бы даже задумываться.

Они двинулись дальше, всё так же по очереди проверяя границы. Да, теперь Морану чаще приходилось успокаивать энергию в окрестностях, пока Косс разбирался с очередным плетением. Но они справлялись.

Предпоследний участок снова достался Коссу, и снова охранное заклятье нужно было обновлять целиком. Похоже, неудивительно, в этой части охранной полосы, где граница была ближе, магия истончалась быстрее. Первая половина дня, когда им приходилось по большей части подновлять мелкие повреждения, осталась позади. Они оба устали, и на этот раз Косс принял помощь. Они справились быстрее и даже обошлись без световых эффектов. Моран подумал даже, что эта связь может оказаться даже полезной — не нужно было ничего произносить вслух, он чувствовал, как течёт магия Косса, и успевал подстроиться под неё. Но то же самое эхо, которое помогало ему, выдавало, что Косс другого мнения, его раздражает сам факт, что ему нужна помощь, что другому приходится подстраиваться под его магию, которую он не может до конца контролировать. Когда они закончили, Моран не стал ничего говорить, понимая, что в этом споре сейчас не выиграть. Всё, что он скажет, всё, что они делают, всё равно будет воспринято как доказательство поражения. Он начинал жалеть, что они взялись за эту работу — но ведь, даже если бы они отказались, Косс сделал бы ровно те же выводы.

С последним пограничным столбом они разобрались без проблем.

Потом, когда солнце клонилось к закату, и они возвращались к поселению через темнеющий лес — Моран шёл первым, потому что непривычная для Косса способность видеть тени не помогала ему, а скорее сбивала его с толку. Моран собирался сказать что-нибудь о том, что они, в конечном итоге, справились, но Косс, видимо, уловил его намерение, смысл его слов, раньше, чем он успел произнести что-то вслух.

— Не надо, — произнёс Косс, не глядя на него. — Не пытайся убедить меня, что всё не так уж плохо.

— Я даже не…

Под ногами хрустели ветки. Где-то поблизости прошелестела листва, глухо крикнула птица.

— Мы оба знаем, что я допускал ошибки, которых следует избегать. Что тебе пришлось мне помогать. И в итоге мы потратили слишком много времени. Мы справились, да. Но не надо делать вид, что мы справились хорошо.

Моран хотел возразить, но подумал, что это вдвойне бессмысленно — искать возражения, когда собеседник не только не настроен соглашаться, но ещё и слышит суть твоих аргументов до того, как ты их произнесёшь.

До поселения они добрались уже в полной темноте. Позади, над лесом, виднелось ровное свечение границы, в темноте видимое даже без магического зрения. Они на него не оглядывались.

На следующее утро Тарики выслушала их и расплатилась.

— Выглядит надежно, — сказала она, глядя в сторону леса, на слабое свечение вдоль границы, заметное даже в утренних сумерках. — Надеюсь, долго продержится.

Потом попрощалась, пожелала ровной дороги и вернулась к своим делам.

Вскоре они уже шли к порталу, через который пролегал их маршрут дальше — от поселения до него был примерно час ходьбы. Некоторое время оба молчали. Утреннее солнце пробивалось сквозь ветви, отбрасывая длинные полосы света на тропу. Воздух был свежим, пахло влажной землёй и хвоей. Где-то вдалеке кричали птицы, их голоса звенели в тишине. Когда они уже подходили к отмеченному месту — ещё один камень с полустёртым резным узором, такой же, как множество других непримечательных портальных меток — Моран достал карту, чтобы убедиться, что это нужное направление. Оставалось доставить ещё несколько посланий, а потом нужно будет придумать что-то ещё. Косс остановился рядом, посмотрел на карту, потом на него и негромко сказал:

— Это не работает.

Моран поднял взгляд на него.

— Что именно?

— Всё это. — Он резко взмахнул рукой, показывая на карту, портал, дорогу. — Ты делаешь вид, что всё решится. Что я приспособлюсь, что это вопрос времени, что я освоюсь с новой магией, и всё будет нормально. А может, и правда в это веришь, не пойму. — Он говорил спокойно, но Моран слышал, что это спокойствие стоит ему всё больших усилий. — Так вот, это не работает, никогда не будет работать, и я устал делать вид, что это не так.

Эхо: чувства, которые Косс сдерживает — злость, печаль, оставшаяся со вчера усталость, которая делала эти переживания ещё острее.

— И вчера тоже, — продолжал он. — Тебе пришлось разбираться с моими ошибками. А знаешь, как это изматывает — думать о каждом действии, каждом шаге, когда раньше мог сделать то же самое с закрытыми глазами?

Моран догадывался. Теперь он подумал, что вчера отголосок этих чувств он просто предпочитал не замечать.

Косс повернулся, глядя на метку портала, и продолжил, не дожидаясь ответа:

— Хорошо, мы пойдём дальше, найдём ещё какое-то занятие по силам, но что это изменит? Свет, который у меня остался, ненадёжен и оплетён тенью. Привычная магия не работает. Когда я пытаюсь приспособиться, получается медленно, ненадёжно и невыносимо чуждо. И я постоянно чувствую, как ты наблюдаешь, готовый помочь, если что-то пойдёт не так, вот только лучше от этого не становится.

Моран почувствовал то же, что и вчера — даже если он попытается возразить, Косс его не услышит. Он уже решил, что для него правда. И не ему с этим спорить, устало подумал Моран.

— Ты прав, — тихо сказал он.

— Что? — Косс удивлённо повернулся к нему.

— Ты прав, — повторил Моран. — В основном. — Он вдохнул и продолжил, тщательно подбирая слова и прислушиваясь к эху — казалось, в том, чтобы пользоваться такой подсказкой, было что-то неправильное, но он ведь всё равно будет слышать эти отголоски, хочет он того или нет. — Всё так. Твоя магия изменилась, и это делает всё сложнее, потому что тебе одновременно приходится приспосабливаться, осваивать новое, разбираться, почему привычное не работает, как раньше. И да, вчера было не просто. Мы потратили больше времени, и ты ошибался там, где раньше бы не ошибся, и мне пришлось тебе с этим помогать.

Он посмотрел Коссу в глаза. Эхо: всё то же молчаливое удивление. Ожидание. И ещё облегчение: наконец-то ему не приходится доказывать то, что он для себя считает правдой.

— Но вот что ещё правда. Мы всё-таки сделали всё, как надо. Граница защищена. Какое-то время жители Шипастого Леса могут не бояться незваных гостей. Это уже что-то.

— Недостаточно, — резко ответил Косс. Но Морану показалось, что в его голосе промелькнула неуверенность.

Ладно.

— Что ты тогда предлагаешь?

— То, что мы собирались делать с самого начала. Только хватит тратить время на попытки сделать вид, что всё нормально. Хейва упомянула, что есть лоскуты, где у нас больше шансов что-то узнать. Мы собирались направиться туда. Библиотека на холмах. Потом, если там ничего не найдётся, Край и окраины. Найти кого-то, кто поймёт, что с нами произошло, и что с этим делать.

Моран услышал: и как от этого избавиться. Надежда. Косс не согласится принять случившееся, пока не убедится, что никакого другого выхода не осталось. Значит ли это — никогда? Моран подозревал, что эти надежды в любом случае бессмысленны, судя по тому, что он успел узнать от Хейвы.

— Хорошо, — сказал он. — Так и сделаем. Займёмся поиском ответов. Тогда к Трём Холмам. Может, прихватим какие-то послания по пути.

Косс настороженно посмотрел на него, словно ожидал больше возражений.

— Может, я не понимаю этого так, как ты, но я правда понимаю, насколько тебе тяжело.

Косс взглянул на него.

— Хорошо. Тогда ты понимаешь и то, какой ответ мне нужен.

Он понимал. Узнать, можно ли разорвать эту связь. Можно ли жить, не слыша постоянное эхо.

— Но если окажется, что его нет?

— Тогда будем разбираться, как с этим жить, — тихо произнёс Косс. — Наверное. Но сначала я должен узнать.

Моран посмотрел на карту. Маршрут до Библиотеки на Трёх Холмах, лоскута, который упоминала Хейва, был понятен и, если ничего не случится, дорога займёт дней пять. Он подумал о том, что скажет Косс, когда там ответов не найдётся. О Крае, о местах, где постоянно рождаются и погибают новые миры. О нестабильной магии и тех, кто её исследует.

Он убрал карту и спросил:

— Кто монетку подбросит?