02.05 Книги

Они вышли из портала днём, на площади у вершины одного из тех самых холмов, и Моран невольно замер, впечатлённый картиной, которая открылась перед ними.

Библиотека на трёх холмах была больше, чем зданием, поселением или местом в обычном смысле слова. Она стояла на пересечении трёх лоскутов, плавно переходящих друг в друга – никаких порталов и зыбких границ. Он чувствовал границы – одна из них проходила совсем неподалёку – и смутную тревогу при взгляде на них. Но здесь их сглаживала незнакомая магия: назначение ее он понимал, но тонкостей было не разобрать – такого мастерства он раньше нигде не видел.

Он посмотрел вдоль одной из улочек и увидел: два здания, которые находились по разные стороны границы, связывал мостик, перекинутый между крышами, и на полпути его стиль менялся – древний, оплетённый лозой, камень превращался в мостки с металлическим ограждением. Но, сколько Моран ни всматривался, он никак не мог понять, где кончается один лоскут и начинается другой.

– Оно и правда такое, – произнёс Косс у него за спиной. Морану не нужно было даже прислушиваться к эху, чтобы понять: Косс, как и он, потрясённо оглядывается по сторонам, пытаясь осмыслить впечатление от места, рядом с которым Перекрёсток показался бы скучной деревушкой.

– Ты знал про это место?

– Слышал... истории. Про какую-то редкую магию, которой объединили три лоскута. Знал, что оно где-то существует. Когда-то я мечтал, что однажды доберусь сюда. Буду что-то изучать, внесу свой вклад... – Он невесело усмехнулся. – Я не думал, что это произойдёт в таких обстоятельствах.

Моран осматривался по сторонам, пока они шли по многолюдной площади к её центру, где виднелись указатели и какие-то надписи. Ему больше всего бросалось в глаза разнообразие, на фоне которого Перекрёсток с его шумным разноцветьем легко затерялся бы. И дело даже не в том, что в толпе то и дело мелькали не вполне человеческие очертания, а в смеси традиций, от которой слегка начинала кружиться голова.

– Это не только библиотека, разумеется, – произнёс Косс, отвечая на удивление Морана, которое ещё не успело превратиться в вопрос. – Для многих это место паломничества. Или место встречи. Или место, где можно увидеть кусочек далёкой родины, не проводя многие недели в пути. Так что сюда добираются не только учёные.

Письмена на нескольких языках, постройки из разных материалов и стилей, стеклянные витражи и приземистые каменные стены прижавшиеся друг к другу, строгие узоры северного предела, в которых проглядывали глаза магических зверей, тонекие растительные орнаменты, которыми славились мастера из Холма Рдяной Рябины и окрестностей – и ещё множество того, что Морану, сколько бы они ни путешествовали, не доводилось видеть. Ему подумалось, что, как бы ни бесконечны были лоскуты и многообразна Библиотека на трёх холмах, вряд ли он увидит здесь что-то, что напомнит ему о его народе. Потому что у них не было принято записывать знания. Наверное, это и к лучшему.

Он чувствовал себя здесь немного чужим, но в этом ощущении не было для него ничего нового, да и, в любом случае, здесь на них никто не обращал внимания. В лоскутах поменьше путники привлекали взгляды – любопытные, настороженные, а иногда и враждебные. Здесь они были просто двоими среди множества чужаков, причём далеко не самыми необычными.

– Найдём, где можно устроиться на ночлег, – сказал он. – А потом будем выяснять, что и как здесь можно узнать. Вам же наверняка рассказывали, как здесь всё устроено?

Здание хранилища возвышалось на площади, где сходились границы всех трёх миров. Моран всё ещё удивлялся тому, что здесь можно пересечь границу между мирами несколько раз за день, и не мог не восхищаться магией, которая делала такие переходы безопасными – по крайней мере здесь, в многолюдном мире, где общее восприятие множества существ хранило стабильность внешних границ. Косс, похоже, достаточно доверял местной магии, чтобы принимать это как должное.

Вход в библиотеку слегка мерцал, и Морану показалось, что, хотя портала здесь определённо нет, какой-то переход, когда они вошли внутрь, всё-таки произошёл.

Внутри им открылись просторные залы, заставленные полками, количество которых казалось Морану подавляющим. Эхо: спокойствие и восхищение, которое почти заглушало боль, ставшую за прошедшие недели уже привычным фоном.

– Здесь собирают знания в доступных людям формах. Свитки, книги, всё, что на чём-то написано. То есть, если знание, которое нам нужно, существует в виде мозаики из говорящих камней или снежного плетения, то здесь мы его не найдём. Когда-то маги, создававшие это место, решили, что для обычных паломников будет открыто только про людскую магию; достаточно безопасно, чтобы никто не узнал лишнего, недостаточно много, чтобы паломники не осаждали совет запросами.

Моран подумал, что это сильно снижает шансы узнать здесь что-то существенное. Косс, видимо, уловив его сомнения, добавил:

– Я думаю, по крайней мере направление мы здесь узнаем. Или хотя бы что-то поймём о том, как это работает.

Моран подумал, что направление в их случае может оказаться довольно далёким, возможно, указанием на другое такое же хранилище, и ещё недели пути. Он решил пока сосредоточиться на практических вопросах.
И спросил, глядя на бесконечные ряды полок и столов, между которыми бродили задумчивые посетители:

– Как здесь вообще можно что-то найти?

Никаких указателей он вокруг не замечал, кроме многоязычных табличек с призывом соблюдать тишину, которым придавал убедительности слегка светящийся узор вокруг, явно намекавший, что это не просто молчаливая надпись, а надпись, которая сама может кого-нибудь заставить замолчать.

– Интересно, кстати, а как ты это видишь? – спросил Косс вместо ответа.

Моран прислушался и обнаружил, что тихое пение магии, которое он слышал с момента, когда они вошли сюда – это не просто защитные заклятья. Теперь он видел, что этот фон расплетается на множество голосов, висящих в воздухе вокруг. Он попытался перевести это ощущение на более привычный язык, представить голоса как потоки, но чётко различить ни один из них всё равно не получалось.

– Будто множество потоков? – неуверенно произнёс он. – Или голосов?

– Это структуры знания, – пояснил Косс. – Каждая книга, каждый свиток тихо поют о том, что в них находится. О сути того знания, которое они хранят. По крайней мере, я это так воспринимаю. Некоторые у нас говорили, что воспринимают это как запах, но я понятия не имею, шутили они или нет.

– И чем это должно нам помочь?

– В целом... Если сосредоточишься на том, что нужно, то почувствуешь резонанс, услышишь нужную мелодию. Как знакомый голос в толпе.

– И тебя этому учили? – уточнил Моран.

Косс замялся.

– Должны были учить. Сбор сведений, поиск исследований, изучение чужого опыта. – Его голос стал ровным, безэмоциональным, но Моран не мог не слышать, что скрывается под этой поверхностью. – Большую часть я пропустил. Там это изучали вскоре после того, как... как я там оказался. Так что они и не настаивали, видимо, решили, что обычному целителю оно всё равно без надобности. Знаешь, трудно научить чему-то того, кто всё время молчит.

– Думаю, я могу приспособиться различать эту энергию, – осторожно предложил Моран. – Вряд ли это так уж сильно отличается от поиска связей между мирами. Наверное, здесь можно и проводника найти, но...

Косс посмотрел на него с интересом.

– Сложно будет объяснить проводнику, что мы ищем. Попробовать можно, хотя в таком шуме... – Он имел в виду, конечно, не мирную тишину залов, а несчётные записи, поющие на множество голосов. – По крайней мере, станет ясно, в каком направлении идти в этом лабиринте.

Они отошли в один из залов, который показался Коссу подходящим для начала поиска – табличка у входа указывала, что здесь можно найти записи о природе магических взаимодействий. В зале почти никого не было – большинство проходили дальше, не задерживаясь. Мелодия, которую Косс назвал структурой знаний, стала более тихой и внятной – теперь они могли сосредоточиться на её фрагменте.

– Попробуем вспомнить, – сказал Косс и с усмешкой добавил: – Попробую вспомнить, что нам там объясняли про резонанс.

Он замер, прислушиваясь, вглядываясь в потоки, которые Моран здесь едва различал.

– Например, понятно, что здесь собрано многое об истории окрестностей. Магия тех, кто жил здесь раньше. Наверное, близко к входу, потому что многие паломники именно это ищут.

Моран удержался от упоминания, что это они и так могли понять по надписи у входа, и продолжил наблюдать дальше.

– Наверное, можно сориентироваться, что в какой части зала. – Он повернулся, будто напряжённо всматриваясь во что-то невидимое. – Очищающая магия... заклятья призыва... легенды о чудовищах... Чем известнее тема, тем больше о ней сказано, тем легче на неё настроиться. Но так мы можем найти только то, что уже известно.

Моран сосредоточился, попытался настроиться и понять, что именно видит Косс. Мелодии стали чётче, некоторые превратились в понятные ему потоки. Искать то, о чём не знаешь – это, конечно, как раз по его части.

– Мне нужно время, чтобы понять, что есть что, но мне кажется, я смогу различить детали.

Он прикрыл глаза, прислушиваясь, позволяя тем границам, которые они учились выстраивать последние недели, снова стать немного тоньше, позволяя их восприятию совместиться - он почувствовал, как насторожился Косс, которому это определенно было не по душе. Но теперь то, что Косс знал и мог распознать, накладывалось на то, что видел он сам, и многоголосие начинало обретать смысл.

– Ладно, - произнес Косс. – Не думаю, что наши учителя бы такое оценили, но если это поможет нам найти что-то полезное…

Переплетённый в кожу небольшой том, обнаружившийся в секции о магических связях, выглядел многообещающе. «О природе магических связей между практикующими». Моран открыл книгу, пока Косс перебирал свитки на соседней полке – им показалось, что оттуда слышится что-то полезное, но уверенности не было.

– Послушай только, – сказал Моран. – «Хотя в преданиях многих лоскутов и окрестностей находим упоминания о силе, обретаемой в результате магического соединения душ, создание подобных з требует многотрудного приготовления, сходства сущностей, обоюдного согласия и ясного намерения».

Косс отвлёкся от свитков.

– Дай угадаю, три дня медитации и ритуалов очищения?

Моран перелистнул несколько страниц.

– Семь, вообще-то. Ещё сбалансированный обмен энергией, выбор места для обряда с учётом потоков энергии, и ещё нужно провести в обществе друг друга полный цикл сезонов, чтобы удостовериться.

Они переглянулись.

– Ладно, – сказал Косс. – Один из трёх, маловато. Полагаю, там дальше о том, как всё делать правильно, а не о том, что делать дальше?

Моран молча кивнул, перевернул ещё несколько страниц. Сплошные списки правил, даже без объяснений.

– А у тебя?

Косс вздохнул, глядя на один из свитков.

– Бесценное наставление о ритуале разрыва магической связи. Написанное исходя из того, что возможность такового разрыва была предусмотрена в исходном заклятии. Для менее предусмотрительных пока ничего нет.

К концу дня у них стало складываться впечатление, что авторам трактатов вообще редко доводится попадать в отчаянные ситуации.

К вечеру они отыскали ещё некоторое количество интересной, но даже косвенно ничем не помогающей информации. Косс теперь предполагал, что что-то может найтись, если зайти со стороны более общей теории, например, искать что-то про взаимодействие энергий. Слушая его предположения, Моран скоро потерял нить объяснений и просто надеялся, что завтра им повезёт больше.

За следующие несколько дней они как будто неплохо освоились с поиском и обошли немало залов хранилища, прислушиваясь и присматриваясь к переплетающимся потокам. Кажется, они даже не очень выделялись на фоне других ищущих, большинство которых тоже предпочитали не обращаться к проводникам, а отыскивать то, что им нужно, самостоятельно. Возможно, в этом была часть очарования этого места. Возможно, в другой ситуации ему бы здесь даже понравилось. Он успевал задумываться о том, что вот так использовать магию вместе – не так уж плохо (но никак не мог разобрать, что Косс чувствует по этому поводу). Но они оба начинали подозревать, что пытаются найти то, чего здесь на самом деле нет. Пока обнаруживались разве что редкие поводы посмеяться.

Однажды, на третий день, Моран заметил трактат, будто бы связанный с тем, что они искали, но при этом окутанный странной негативной аурой, аурой отсутствия. Он подумал, что ошибся, неправильно истолковал сигнал – может быть, это всё-таки то, что они и искали, книга о разделении? Он протянул руку к книге, чтобы проверить. Посмотрел на заголовок и окончательно понял, почему она ощущалась так странно.

– Косс, – сказал он. – Такого нам ещё не попадалось, посмотри.

Косс отвлёкся от очередного манускрипта, подошёл и прочитал вслух:

«О невозможности подлинного существования так называемых магических уз. Детальное и убедительное опровержение мифа, составленное мастером Креллом из Перекрёстка о Трех Лепестках».

Косс усмехнулся, и Моран ощутил, что он рассмеялся бы громче, если бы не бдительные заклятья, следившие за соблюдением тишины.

Косс взял книгу, пролистал в конец, прочитал:

«Планомерные теоретические изыскания теории и опытные наблюдения указывают, что подобные энергетические связи между людьми не только маловероятны, но и принципиально невозможны по самой природе своей: человеческая сущность чрезмерно изменчива и уникальна, что делает невозможным ни создание ни, тем более, поддержание таковой связи».

– Интересно, жив ли ещё автор, – мрачно произнёс Моран. – Может, сказать ему.

– Ну он скажет, что мы просто подвержены какой-то коллективной иллюзии. – Или, – добавил Косс уже серьёзнее, – что мы просто исключение, которое подтверждает правило. Или не исключение даже, а ошибка. Ведь получается, он пару десятков лет собирал свидетельства, изучал их – и вот вывод, к которому он пришёл.

Интонация, с которой это прозвучало, Морану не понравилась. Эхо: отголосок чего-то, для чего он не мог подобрать точного имени, как порыв холодного ветра посреди спокойного дня.

– Не стоит тратить на него время, – ответил он. – Думаю, дальше найдется что-то более полезное.

– Осталось проверить ещё несколько залов, – сказал Моран утром шестого дня. – Чтобы убедиться, что мы ничего не пропустили. Прежде чем двинуться дальше.

Косса это «дальше» одновременно притягивало и пугало. Чувство, что здесь они уже ничего не найдут, нарастало с каждым днём, и оставаться на одном месте больше не хотелось. И в то же время – что, если они поспешат и что-то упустят? А если и нет, каков шанс, что это самое «дальше» даст ему хоть какие-то ответы?

Они уже достаточно хорошо приспособились к поиску, чтобы, прислушиваясь вместе, определить направления, а затем разойтись по разным залам. Косса вполне устраивала возможность побыть в одиночестве, хотя отголоски настроения Морана до него всё равно неизбежно долетали – чередование любопытства, надежды и разочарования, которое стало для них обоих привычным за последние дни.

Коссу казалось, что в памяти теперь всплывает то, что он когда-то слушал, не пытаясь запомнить. Как настроиться на нужную тему, нужную ноту. Как расслышать и выследить нужную книгу. Всё это, конечно, с поправкой на присутствие тени – но, возможно, из-за того, что он скорее осваивал новый приём, а не пытался переделать привычный, было не так уж трудно. И в чём-то тень даже помогала, как ни неприятно было ему в этом себе признаваться.

Ещё одно напоминание о том, что «как раньше» уже не будет. Даже если случится чудо и они найдут какой-то действенный ритуал, который избавит их от этой связи, это всё равно не возвращение. Ему всё равно придётся довольствоваться ничтожными остатками света. Учиться заново. И раз за разом сталкиваться с напоминанием о том, что он потерял. Но какой смысл тогда в этом поиске?

Размышления не мешали ему отслеживать нить, которая привела его к секции с записями странников, дневниками, личными заметками, которые были переданы в хранилище. Разноголосица, переплетение множества историй. Он почти сразу понял, к какой полке вёл его резонанс – увидел зажатую между двумя томами тетрадь в кожаной обложке, без надписи на корешке.

На обложке не было ни названия, ни даты. Первая страница прояснила немного: «Принадлежит Эрдену из Железного Очага». Он что-то слышал об этом лоскуте, но выходцев из той местности не встречал. Другое скопление, недели пути отсюда.

Он открыл наугад где-то в середине и прочитал:

«Целитель из приграничного поселения в пяти переходах от Очага утверждает, что ему доводилось лечить человека, который выжил, когда его спутник, магически связанный с ним, погиб в результате нападения лесной твари. Он упомянул, что выживший провёл без сознания несколько дней и утратил значительную часть своей магической силы. Целитель охарактеризовал жизненную силу этого человека как повреждённую, разорванную».

Почерк у этого Эрдена был мелкий, аккуратный. Косс перелистнул в начало.

«Не ради исследовательского интереса, а по личной необходимости собираю эти свидетельства. Мне уже не раз говорили, что разорвать эти узы невозможно, что её судьба, выбранная её семьёй, запечатана навсегда. Я отказываюсь в это верить. Если какой-то древний ритуал определил, что её судьба должна быть связана навеки с другим человеком, я найду способ разорвать эту связь».

Косс продолжал читать, страницу за страницей, исписанные всё тем же мелким почерком. Эрден собирал всё, что найдёт – от слухов до личных свидетельств о магических узах и способах от них избавиться. Он надеялся найти способ вернуть свою возлюбленную, которую её семья отдала другому.

Поначалу Эрден, похоже, занимался тем же, что и они сейчас. Пытался разобраться в теории. Как и им, ему это, похоже, не очень помогало. Первые страницы пестрели перечислением обрядов, записями вроде «не применимо», «маловероятно» или «автор явно не видел, как выглядит этот обряд в Железном Очаге». Затем Эрден углубился – и, похоже, надолго, большая часть записей были без дат, уже не такие аккуратные, и делались в пути, а не в библиотеках – в истории с окраин и об окраинах. Магия, слишком нестабильная, чтобы быть описанной. Истории, от легенд до слухов, о заклинаниях, которые меняют жизненную сущность людей. Несколько раз ему казалось, что он вот-вот вернётся к той, что его ждала, с решением и свободой, но потом снова оказывалось, что истории никуда не ведут.

А потом ему показалось, что он всё-таки нашёл решение.

«Странствующий купец рассказывает, что слышал в окрестностях Леса Сосен и Цветов историю о двух магах, чьи жизненные сущности были связаны. Позже, когда один из них был убит во время нападения лесных разбойников, второй выжил, хотя и изменился навсегда, потеряв доступ к значительной части своих способностей. Мне кажется, – писал Эрден, – она согласится на такой риск. Её магия и так не велика, это возможная плата за свободу».

Теперь он уже не искал теории. Он искал подтверждения решению, которое принял. Коссу подумалось, что Эрден, вполне вероятно, ни разу не перечитывал свои записи подряд, просто записывал очередную историю и двигался дальше. Потому что, перечитав их сплошь, он увидел бы, что шансы не в его пользу. А может быть, в этот момент ему стало уже всё равно. Из нескольких десятков историй, которые он собрал, большинство оканчивались или мгновенной гибелью, или постепенным угасанием, словно оставшейся жизненной силы уже не хватало на одного человека.

Если в начале заметки о магических структурах перемежались воспоминаниями и мечтами о той, ради кого он отправился в это путешествие, теперь мысли Эрдена кружили вокруг решения, которое он увидел. Описания зачарованного оружия, их возможные эффекты. Сомнения. Мельком он упомянул послание от неё – она писала, что не станет искать свободы ценой чужой жизни. Он был уверен, что её переубедит.

Судя по последним записям, Эрден направлялся домой, к Железному Очагу и окрестностям. «Складывается впечатление, – писал он, – что тяжесть ущерба зависит от того, как долго существовали магические узы. Возможно, время ещё есть».

Косс не знал, увидел ли Эрден что-то, чего он, бегло просматривая записи, не заметил – или просто себя убедил. Сам он такой закономерности в этих свидетельствах не видел – да и свидетельствами они были разве что в глазах Эрдена. За его попытками придать им весомое звучание скрывались обрывочные истории из третьих рук.

Принять решение это ему не помешало.

«Полагаю, я узнал всё, что можно было узнать. Вопрос не в том, способен ли я сделать то, что необходимо. Вопрос в том, могу ли я принять это решение за неё. Уверен, она бы со мной согласилась, если бы она имела подлинную свободу решать; если бы не влияние уз, которые она не выбирала».

Дальше шли пустые страницы.

Что бы Эрден в итоге ни решил, он попытался это осуществить. Чем это кончилось – для него, для неё, для его неведомого соперника – оставалось неизвестным.

Не давая себе слишком задумываться, Косс пролистал к началу, вчитался в некоторые записи более внимательно. Всё же, какие-то полезные сведения отсюда можно извлечь. Но, как он ни пытался сосредоточиться на частностях, за ними проступала тяжёлая ясность: вот он нашёл то, что они здесь искали – но выхода так и не увидел. Если не брать в расчёт безумные размышления Эрдена.

Он закрыл тетрадь.

– Некоторые считают эти заметки вымышленными. Говорят, что это просто запись легенды в такой необычной форме. Простите, что отвлекаю вас, мне было бы интересно узнать мнение того, кто прочитал их впервые.

Косс поднял взгляд от дневника и увидел невысокого мужчину средних лет, судя по серой робе и испачканными чернилам пальцами – не паломника, а местного обитателя. Похоже, он наблюдал за ним уже несколько минут. Косс опустил взгляд на книгу. Подделка? Придуманная история? Нет, не похоже – та энергия, которую он почувствовал, когда искал, которая привела его сюда – она клубилась вокруг неё и теперь, и снова настроиться на неё было не так уж сложно. И она определённо была настоящей.

– Полагаю, записи подлинные, – ответил Косс и встал, собираясь убрать дневник на место. – Убедительная аура.

Незнакомец кивнул, словно мысленно отмечая что-то.

– Мне тоже так кажется, – согласился он. – Я не был в окрестностях Железного Очага, но мне рассказывали, что кое-где там до сих пор помнят эту историю. Финал у неё, правда, меняется в зависимости от того, какой урок рассказчик хочет преподнести. Так что я тоже не знаю, чем у них всё кончилось.

Косс молча смотрел на незнакомца, ждал, что он скажет ещё, и пытался понять, с кем он имеет дело – это скучающий исследователь, которому не с кем поговорить? Ценитель редких древностей?

– Кериз, – представился незнакомец. – Работаю здесь уже десяток лет, в основном привожу в порядок личные записи вроде той, что вы читали. Считаю, это хранилище уделяет недостаточно внимания индивидуальному опыту. Не всю магию можно обобщить.

Косс посмотрел на него внимательнее.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы и ваш спутник ищете что-то уже несколько дней. Мне бы, конечно, хотелось распросить вас о том, как именно вы это делаете, такое необычное сочетание энергий… но не буду отнимать ваше время. Я про другое. Судя по тому, что в итоге поиск завёл вас сюда, вы не нашли того, что искали. И не найдёте.

Косс поежился. Необычное сочетание энергий. Кто бы это ни был, он явно слишком зоркий.

– Почему?

– Здесь больше записей о том, какой магия должна быть, чем о том, какой она на самом деле бывает. Я давно говорю насчёт недостаточного внимания к личному опыту.

Он говорил так, будто собирался предложить решение.

– Не знаю, что именно вы ищете, но в любом случае... Если в книгах ответов не находится, нужно спрашивать у людей. Думаю, я знаю, что может вам помочь.

Косс собирался спросить у него, с чего он вообще им помогает, но Кериз объяснил сам. Он наклонился к столу, вытащил из кармана листок бумаги и что-то нацарапал на нём грифелем, не переставая говорить.

– Во-первых, делиться знаниями и помогать в поиске – часть нашего служения. Во-вторых, – он покосился на узорчатый браслет Косса, – вы ведь с Белой Равнины? Я провёл там какое-то время, и я вдвойне рад помочь собрату. Так получилось, что я знаю кого-то, кто, возможно, знает о неписаной магии больше, чем все остальные в Библиотеке.

Он выпрямился и протянул Коссу листок.

– Я написал, как её найти. Её зовут Хадды; скажете, что это я вас прислал. Я о вас предупрежу.

– Хадда? – переспросил Косс, разглядывая записку. Имя казалось странным.

– Хадды. Она исследовала магию края, думаю, она будет рада помочь с вашими поисками. Но будьте готовы рассказать ей больше, чем мне. Она... она ценит честность.

Косс кивнул.

– Спасибо.

Он аккуратно поставил дневник Эрдена на место и попрощался с Керизом. Возможно, у этой Хадды, кем бы они ни была, будут какие-то другие ответы, не те, которые нашёл Эрден.