02.06 Голоса

Они нашли здание, о котором говорил Кериз — небольшой двухэтажный домик, серый камень, узкие окна. Дверь была не заперта, но на ней было охранное заклятье, и, ещё когда они подходили, Коссу показалось, будто на них смотрят.

Внутри запах старых книг смешивался с чем-то ещё, резким, странным, но не неприятным. Они переглянулись. Эхо: настороженное ожидание. В воздухе пролетел мерцающий огонёк, приглашая их на второй этаж. Они прошли через гостиную, которая выглядела почти что нежилой, к лестинце. Огонек повис над ступеньками, поджидая их.

На втором этаже открылась просторная комната, в которой царил контролируемый хаос, который был хорошо знаком Коссу и живо напомнил ему комнаты некоторых его соучеников с Белой Равнины.. Разложенные на столах бумаги, открытые книги, полки с кристаллами, свитками, какими-то внушительных размеров томами. Одну из стен покрывали листы бумаги с разнообразными схемами и записями кое-где в несколько слоёв, и Косс с интересом отметил, что, судя по почерку, записи вели несколько человек. На столе, почти вплотную друг к другу, аккуратным треугольником, стояли три одинаковых чернильницы.

И посреди этого хаоса, разглядывая разложенную на столе схему, стояла Хедды.

Коссу показалось, что он видит несуществующие цвета. Её кожа словно переливалась, светясь изнутри, не ярко, но определённо заметно даже обычным зрением. Она повернула голову, чтобы посмотреть на них, но ее собственное лицо будто ускользало, не поддаваясь взгляду — не потому, что она хотела что-то скрыть, он не замечал никакой знакомой магии, просто оно постоянно текуче менялось в зависимости от того, под каким углом на него смотреть.

Кериз вчера предупреждал его: она — человек, саму суть которого изменила магия. Не пытайтесь делать вид, что не замечаете этого, она почувствует ложь, но и не рассматривайте слишком пристально, чужим любопытством она сыта по горло.

Теперь он понял, что всё равно не может отвести взгляд.

— Полагаю, это о вас говорил Кериз.

Её голос прозвучал странно, словно на середине фразы её подхватил другой человек. А в фоне прозвенело ещё несколько отголосков той же фразы — эхо или хор.

— Да, — заставил себя ответить он. — Кериз сказал, возможно, вы сможете нам помочь.

Хедды внимательно посмотрела на них, сквозь них и одновременно ещё куда-то между ними.

— Вот как, — произнесла она, наклонив голову. — Связь. Не обряд, не выбор. Тень и свет, а вместе их держат отчаяние, страх и воля к жизни.

— Ты это видишь, — тихо произнёс Моран.

— Мы видим многое, чего другие не видят, — откликнулась Хедды. — Сложно не заметить. Не так много времени прошло. Сильная энергия, прочная связь, и... — Она сделала ещё несколько шагов, оказавшись совсем рядом с Коссом. — И доставляет немало боли. Особенно для одного из вас.

В её голосе не было сочувствия, просто констатация факта.

— Ты хочешь узнать, как освободиться от этого.

— Да, — тихо ответил Косс.

— И ещё ты хочешь узнать, что будет с этой связью и с одним из вас, если второй погибнет.

Косс вздрогнул от пристального взгляда Морана. Эхо: настороженное недоумение. Об этом они не говорили. Он не упоминал дневник Эрдена, не упоминал ничего из того, что прочел вчера. Вероятно, теперь придется.

— Откуда... — он понимал, что пытаться спорить с этим существом бесполезно, но не выразить удивления всё-таки не мог.

— Когда-то мы решали тот же вопрос, — певуче произнесла Хедды, и теперь её голос звучал мягче, насколько это возможно для многослойного эха. — Вопросы, которые возникают, когда магия необратимо меняет твою суть. Можно ли это изменить? Можно ли с этим жить? — каждый вопрос наслаивался на эхо предыдущего, повисал в воздухе комнаты. — Можно ли с этим умереть? Как это всё повлияет на тех, кто рядом?

Она замолчала, и несколько секунд они оба просто стояли, пытаясь осмыслить впечатление.

Хедды, похоже, давно перестала не только удивляться эффекту, который производит на людей, но и пытаться смягчить его. Немного помолчав, она отступила в сторону и показала им на небольшой столик с креслами у окна, как бы у края этого хаотичного рабочего пространства.

— Садитесь. Мы расскажем то, что знаем, о магии за пределами книг, и о крае миров и о том, где вы можете найти то, что ищете. — В хоре её голосов на секунду проступил диссонанс, сомнение. — Если вы уверены, что хотите это узнать.

Они сели; Хедды заняла место напротив них, и теперь, в свете, падавшем из окна, Косс видел, что её лицо не просто меняется, а словно существует в нескольких состояниях одновременно.

— Мы занимались исследованиями. То есть, тогда это ещё была я. Я занималась. — Хедды вздрогнула, словно упоминание слова «я» было ей неприятно. — Магия, которая влияет на состояние реальности. Пути и судьбы. Предсказания и предначертания. — Косс чуть наклонился вперёд, пристально глядя на неё, вдруг осознав, что ему действительно интересно ее услышать — безотносительно того, зачем они сюда пришли. — Теоретические построения, по большей части. И эксперименты, безопасные — по большей части.

— Что произошло? — спросил он.

— Один из магов, работавших с нами, предложил эксперимент. Использовать один из окраинных миров, использовать нестабильность, чтобы наблюдать за несколькими вариантами реальности одновременно, возможно — увидеть, какая из них станет будущим. — Она внимательно посмотрела на Косса. — Думаю, ваши учителя тоже предупреждали, что бывает с теми, кто пытается использовать нестабильную магию в своих целях.

Косс молча кивнул. Особенно с теми, кто пытается увидеть, какая версия реальности станет будущим.

— Некоторые были против, но кое-кому было чересчур интересно, что получится... Те, кто отправляются исследовать магию к Краю, уже принимают определённую степень риска. Мы не знаем, что именно произошло, это заклятье, структура, которую он выстраивал, плёл несколько недель... Мы полагаем, она не выдержала, и несколько потоков реальности оказались в одном пространстве.

— И вы оказались внутри, — тихо произнёс Косс. То, что рассказывала Хедды, было одновременно страшным и восхитительным. В чем-то он начинал завидовать ей — ей довелось увидеть то, чего никто не видел. И да, она за это заплатила — но, похоже, осталась собой в куда большей степени, чем он.

Эхо: настороженность, сомнение. Моран, кажется, видит эту историю иначе — предупреждение об опасности, а не возможность что-то узнать.

— Несколько человек оказались внутри. Мы оказались тем... теми, кто выбрались. — Хедды подняла раскрытую ладонь, показывая, как лучи света играют на её переливающейся коже. — Мы были исследователями из нескольких потоков реальности, которые обрушились на нас. Мы — Хедды, и ещё мы вобрали обрывки личностей других магов, тех, кто находился дальше от эпицентра бури и потому не был преобразован и просто погиб.

Действительно, осталась собой, подумал он. Многократно.

— Сколько вас? — спросил Моран.

— Трое, кто может говорить за себя, и ещё множество бессловесных. — Она прикрыла глаза, концентрируясь, и её голос отчётливо разделился на три отдельных, каждый со своей интонацией. — Мы не сразу поняли. Мы оставались на руинах нашего лагеря какое-то время, мы не помним, как долго. Мы не сразу научились думать в одном времени, в одном направлении. — В её голосе послышалась печаль, но не боль, словно всё это было уже лишь частью прошлого, происходило с какой-то другой версией. — Потом нас заметили проходившие мимо путники. Поймали и привезли сюда. Мы были предметом исследования, поучительным курьёзом, уроком безрассудства.

— Как вам удалось убедить их, что вы человек? — спросил Косс. Ему доводилось читать об опасностях, которую несёт магия Края. Но было так странно сидеть рядом с живым воплощением одной из таких историй. Может, мрачно подумал он, и они однажды превратятся в такую поучительную историю.

Не хотелось бы.

— Мы не человек, не единичный человек. Но Кериз, он изучает древние языки, и ему показалось, что он сможет научить нас говорить так, чтобы было понятно единичным людям. Он убедил нескольких здешних целителей, что это будет интересный эксперимент. — На последних словах голоса Хедды стали тише, дрогнули, разделились, сошлись снова. — Они помогли нам... прийти к согласию, насколько это возможно. Думать и разговаривать вместе. Не испытывать постоянной боли от того, что потоки пытаются разделиться, оставаясь в одном теле.

— И вы стали изучать себя сами вместо того, чтобы быть объектом изучения для других, — произнёс Косс. С одной стороны, если ей удалось сохранить себя, живя с несколькими голосами в голове… С другой, для нее-то это не чужие голоса.

— Мы стали изучать себя, чтобы лучше понять. И себя, и других. Многие даже сейчас считают нас невозможными. Они считают магическую связь вроде вашей — пустой легендой, а наложение реальностей — теоретической конструкцией, и всё же мы с вами разговариваем здесь. — Хедды хором вздохнули. — Когда вы пытались найти что-то в библиотеке, вам могло показаться, что сведения о подобной магии кто-то пытается от вас скрыть. На самом деле, нет никаких запретов, никакой запретной магии. Есть просто магия, про которую предпочитают не думать.

Голоса Хедды снова стали спокойнее, словно несколько притоков, слившихся в общее русло.

— Как видите, мы понимаем, каково это — когда магия меняет твою суть, не оставляя тебе выбора. Мы понимаем, какие вопросы вы оба себе задаёте. — Она добавила, глядя прямо на Косса: — Мы не знаем, можно ли разорвать эту связь. Но мы можем рассказать вам, где искать. И, быть может, что-то о том, как дожить до момента, когда вы найдёте ответы.

— Здесь предпочитают изучать стабильную, предсказуемую магию, — произнесла Хедды, разворачивая на столе карту. Незнакомый Морану стиль — сухопутные границы и порталы вперемешку, стрелки, которые, кажется, обозначали потоки энергии, течения, ещё какие-то незнакомые ему значки. Косс смотрел на карту с не меньшей озадаченностью. — Изучают, как правильная магия ведёт себя в правильных условиях. Но есть места, где эти ожидания нарушаются. Где реальность оказывается настолько тонка, что инстинкт и убеждённость важнее правильного обряда.

— Окраины, — произнёс Моран, и от воспоминаний о том, каково было в окраинах прошлый раз, ему стало неуютно — было это давно, но помнилось слишком хорошо. — В некоторых местах реальность ненадёжна и нестабильна. Обходите их любой ценой. — Моран понимал, о чём она говорит. Ему не доводилось забираться настолько близко к краю, как они собирались теперь, но того, что он успел увидеть, ему хватало. Лоскуты, где время текло неровно и своенравно. Поселение, погруженное в абсолютную тишину, потому что воздух там будто поглощал звуки. Границы, переходить которые было опасно даже с караваном, потому что восприятие путников начинало смешиваться. У обитателей мест с устойчивой реальностью, вроде Библиотеки, такое вызывает одновременно любопытство, страх и желание держаться подальше. Так что неудивительно, что записей об этом мало.

— Но есть и обжитые лоскуты. Сообщества, которые научились жить рядом с нестабильностью и внутри неё. И вот они многое знают о подобной магии и о том, как она меняет людей.

— Откуда им знать больше, чем учёным? — недоверчиво спросил Косс.

— Потому что они живут внутри неё, — голоса Хедды разделились и сошлись снова. — Люди ищут способы выжить в магических катаклизмах. Сталкиваются с силами, о которых здесь и не слышали. Или не стали изучать, потому что решили, что невозможно изучать то, что не получится повторить.

— Мы давно не были в местах, куда вы направитесь, — она показала на несколько лоскутов на карте. — Мы слишком нестабильны, чтобы отправляться в нестабильные места. Но мы поддерживаем связь со многими. Мы попросим вас передать послание. Мы предполагаем, что там есть знания, которые могут быть для вас полезны.

— Чего нам ждать от этих людей? — осторожно поинтересовался Косс.

Хедды пристально посмотрела на него, а Моран вдруг подумал: он знает, как они видят друг друга — а вот как их видит она? Что она думает о людях, у которых всего один голос, всего одна жизнь?

— Те, кому удаётся выжить на окраинах, не видят изменения как проблему. Они не пытаются их исправить, они приспосабливаются, потому что единственный способ справиться с переменами — научиться жить внутри них.

Косс тихо усмехнулся.

— Так это и есть ваш совет? Приспособиться?

— У нас не было выбора, меняться или нет, — певуче и печально произнесли Хедды. — Но мы могли выбирать, что будет дальше. Мы могли остаться курьёзом, предметом неудачного эксперимента, предметом изучения. Но мы выбрали другое. — Она собрала со стола бумаги, набросок карты, какие-то записи, и протянула Коссу. — Сведения про край. Мои карты местами устарели, изменчивость в природе тех мест. Так что лучше изучите, как они устроены. В целом.

Она улыбнулась, и Морану показалось, будто он видит три улыбки одновременно, чуть-чуть не совпадающие.

— Связь, которая теперь существует между вами, изменила вас, это верно. Но если вы найдёте способ её разорвать, это не сделает вас прежними. Это изменит вас ещё раз. Вам решать, хотите вы этого или нет. Думаю, — добавила она с некоторой насмешкой, — если уж мы смогли договориться, у вас тоже есть шанс.

Она снова села напротив них и вздохнула с таким видом, будто следующая часть разговора заранее была ей неприятна.

— Мы не читаем мысли, мы просто многое пережили, — произнесла она, пристально глядя на Косса. — Мы много думали о разных решениях, самых разных решениях. Особенно поначалу. Может быть, думали мы, проще не пытаться удержать эти потоки. Может, просто дать им разорвать нас на части, позволить своему сознанию раствориться, чтобы некому было чувствовать боль. Теперь мы знаем, что это был не наш голос. Это голос боли. Но его трудно не слушать.

Эхо: недоверие, удивление, и что-то ещё, тёмное и настороженное, для чего Моран не мог подобрать названия. Как это возможно, что это странное существо в этот момент, кажется, понимает Косса лучше, чем он, несмотря на то, что он может слышать эхо?

— Поэтому, — добавила она чуть тише, — постарайтесь хотя бы помнить, что теперь вы не принимаете решения в одиночку. Оба. Постарайтесь с этим считаться.

Косс медленно кивнул. Эхо: благодарность, смирение.

— Мы понимаем, — произнёс Моран, невольно сжимая кулак — проверяя и напоминая себе. Ладонь уже почти не болела, но он запомнил.

Хедды посмотрела сначала на одного, потом на другого.

— Мы надеемся, и мы желаем вам удачи.

Эхо: решительность, усталость, проблеск надежды. Моран вспомнил слова Хедды, в которых звучало предупреждение — слова, которые были обращены именно к Коссу. Он боялся того, что произойдёт, если они не найдут ответов и на карте Хедд. Сам он не питал больших надежд, но старался не давать себе об этом думать, чтобы отголосков этого пессимизма не услышал Косс. Поэтому он сосредоточился на мысли о том, что, по крайней мере, у их поиска появилось направление. По крайней мере, теперь им не приходится идти наугад.