02.08 Расстояние

Либо расстояние на карте было указано неправильно, либо оно изменилось с того времени – они двигались через нестабильные районы достаточно долго, чтобы понимать, что это, в общем-то, неважно. В чём бы ни было дело, уже начинало темнеть. Моран шёл чуть впереди – в наступающих сумерках он видел потоки энергии, которые подсказывали направление на следующий портал, так же легко, как и тропу под ногами. Тропа была едва заметна – люди здесь проходили, но не часто. Косс всегда с любопытством наблюдал за тем, как он ориентируется в незнакомых мирах, а теперь, когда он сам начал видеть тени, он начинал лучше понимать, что за этим стоит.

По левую руку от них высился лес, не густой, какой-то прозрачный, видимо, так и тянущийся до границы со следующим лоскутом. Ничего необычного, эти деревья даже не удостоились упоминания в названии лоскута. Верхние ветви ещё освещали последние лучи солнца, выхватывая ярко-зелёные листья, а внизу уже скапливалась темнота. Очертания деревьев начинали расплываться, становились мягче, и раньше ему пришлось бы ориентироваться больше по догадкам, чем по зрению.

Но теперь он видел иначе.

Теперь была и другая часть – та, к которой он прислушивался с неизменной осторожностью, будто к незваному гостю. И эта часть позволяла увидеть больше, пусть даже он не всегда мог осмыслить то, что видит. Тени, которые клубились у стволов деревьев. Странные потоки, которые переплетались и накладывались друг на друга, струясь вдоль края леса. Тропа, которая виделась отчётливо – не как протоптанный путь, а как невидимый обычному глазу, но всё равно отчётливо ощутимый след.

От осознания, что теперь и он может обойтись без огня и света, делалось неуютно, как бы он ни старался об этом не задумываться.

Он замечал, как энергия этого места меняется к закату. Теперь он приспособился видеть не только движение потоков, но и скопления энергии – омуты и места притяжения, низины и скрытые углы, давнее и новое. Наверное, пригодится, если нужно найти тайник, – подумалось ему. Да и вообще, было бы любопытно понять, что эти тени говорят о лоскуте, через который они шли. Можно ли по ним понять следы происходивших здесь событий. Интересно, писал ли кто-нибудь об этом, – отстранённо, словно о каком-то факте из магической теории, подумал Косс. Может, стоит присмотреться и что-то записать, когда они сделают привал.

Но эту мысль он тут же отогнал прочь.

Моран остановился. Догнав его, Косс увидел, что привлекло его внимание. Похоже, они добрались до цели: справа от тропы в траве виднелась каменная плита, треснувшая посередине. Давняя метка портала, видимо, ещё с тех пор, как эти места впервые нанесли на карту.

Надпись на камне в темноте было не разобрать – каким зрением ни смотри. Может быть, он просто недостаточно привык к языку, на котором говорят тени? Так что он по привычке попытался призвать огонёк, ощутил, как родная магия откликнулась – но как-то неохотно, медленно, словно ускользала. Потом огонёк всё-таки загорелся, и Косс с облегчением ощутил тепло в ладони. Надпись на камне обрела чёткость – да, это был именно тот переход, который им нужен.

– Заросшая тропа, – сказал Моран. – Похоже, в последнее время тут было немного путников.

– Если вообще были. Видимо, мало кому из обитателей мест поспокойнее приходит в голову забираться так далеко.

Огонёк погас, и Косс сам не успел понять – погасил он его потому, что увидел всё, что было нужно, и теперь не хотел тратить энергию зря – или дело было в том, что огонёк не захотел гореть дольше.

Моран провёл рукой по воздуху, проверяя портал.

– Всё равно проще, чем пробивать путь заново, – сказал он.

На этот раз подбрасывать монету они не стали. Сейчас Косс особенно ценил эти моменты, этот их маленький обычай – как напоминание о том, что всё может быть как раньше. Но портал, которым не пользовались так давно – это почти что как прокладывать новый, а новые порталы и в лучшие времена были не по его части.

Он вздохнул, пытаясь отогнать мысли о лучших временах, об ощущении ускользающего света, о том, как огонёк не захотел гореть долго. Не хотелось, чтобы отголоски всего этого отвлекали Морана сейчас. Да и вообще незачем ему это слышать.

Не тратя лишних слов, Моран сосредоточенно всмотрелся в пространство над расколотым камнем, очертил рукой в воздухе контуры портала. Ему пришлось повторить это ещё несколько раз, прежде чем они увидели в просвете неясные очертания следующего лоскута. Кажется, как и обещала карта, виднелись очертания построек, а значит у них появлялся шанс найти ночлег, пока окончательно не стемнело.

Они вошли в портал, оставив забытый мир за спиной. Наверное, следующим путникам, если они когда-нибудь забредут сюда, будет проще пройти дальше.

Карта оказалась достаточно верной, чтобы к вечеру следующего дня они вышли к поселению. На карте оно было отмечено как Дождливые сосны; дождей не было, сосен в окрестностях тоже не наблюдалось, но, кажется, это было всё-таки оно. Три десятка приземистых построек, сгрудившихся вокруг центральной площади с крытым колодцем и двумя резными деревянными столбами – судя по клубящейся вокруг них энергии, они предназначались для защиты.

Косс когда-то читал о таких местах – ещё не сам край, но его близость здесь уже ощущалась, хотя реальность ещё оставалась стабильной – и о мелких, очень разных поселениях, разбросанных на довольно больших расстояниях друг от друга. Считалось, что это из-за отголосков Края – то, как здесь течёт энергия, не давало возникать крупным лоскутам и перекрёсткам. В книгах эти поселения описывались как непредсказуемо разнообразные, хаотичные, места, где оседали люди, готовые терпеть нестабильность по тем или иным причинам.

В книгах не упоминали, что воздух будет другим на вкус. Не неприятным, но непривычным, немного колким.

Нужное им здание – серое, вытянутое, без особых украшений – обнаружилось у дальнего края площади, под вывеской с неровно написанным словом «Пристань» и символом честного обмена - два параллельных пути, Окраинные поселения, разбросанные по нестабильным областям, небольшие, но многочисленные, полагались на обмен куда больше, чем на деньги. Поэтому даже в небольших поселениях вроде этого путники вроде них могли рассчитывать на кров и еду в обмен на помощь. Хотя внутри «пристань» выглядела непритязательно, она обещала хотя бы крышу над головой после нескольких ночлегов под открытым небом. Хорошую еду. Относительную безопасность. Моран собирался расспросить о том, какая работа для них найдётся, после того как они немного передохнут, но работа, похоже, нашла их сама.

Примерно через час, когда они вышли наружу, чтобы осмотреться и проверить, какую работу предлагают в качестве обмена, их отыскал местный маг, которого Косс распознал не только по одежде, но и по ауре в ней читалась усталость человека, которому постоянно приходится иметь дело с проблемами, которые далеко не всегда ему по силам. Косс отстраненно подумал, что в начале своего пути и сам оказывался в таком положении, пусть и не на окраинах. Напряжённое ожидание, которое незнакомец излучал, подходя к ним, в чём-то перекликалось с его собственным, и Косс немного проникся к нему сочувствием ещё до того, как он заговорил.

– Террин, – представился он. – А вы путники, которые прибыли сегодня? – Он прищурился, похоже, оценивая их энергию. – Два теневых мага…

Косс вздрогнул, хотел возразить, осознал, что возражать бесполезно. Террин продолжал:

– …точнее, тень и свет… это даже как раз кстати. Интересно, конечно, как это получилось, такое редкое сочетание, впрочем, на Окраинах встретишь и не такое.

– В чём, собственно, состоит работа? – перебил болтливого мага Моран, и Косс с облегчением выдохнул.

Они прошли следом за Террином к восточному краю поселения. Было тихо, несмотря на светлое время суток, и людей на улицах почти не было. Когда они уже подходили к полю, Косс заметил мальчишку, который сидел на крыльце стоявшего неподалеку дома и что-то плел из веток - Косс с удивлением распознал в переплетении что-то похожее на структуру портала. Он слышал, что в окраинных мирах магия часто проявляется скрыто, неявно, и решил, что это довольно занятный пример.

С полем что-то было не так, и сейчас это было заметно любому – над полем висело бледно-зелёное марево, колосья росли неровно, хило, изогнутыми, словно им приходилось пробиваться через какое-то препятствие.

Косс подошёл к краю поля, присел, коснулся рукой земли, прислушиваясь. Ощущение неправильности стало конкретнее, разделилось на несколько слоёв – нестабильность из-за влияния края, протёкшая с изнанки порча, и ещё какое-то странное наложение реальностей.

Он выпрямился, оглянулся на Морана, который, кажется, вглядывался в потоки энергии, переплетавшиеся над полем и образующие это марево.

– Думаю, мы можем с этим разобраться, – сказал он.

Моран кивнул, подходя ближе.

– Только лучше завтра, – добавил Моран. – Чтобы в запасе было достаточно времени до темноты.

Террин с явным облегчением посмотрел на них, потом снова на поле.

– Завтра, значит. Это хорошо. А… что это хоть? Я пробовал развеять, но оно плохо поддаётся. Расползаться хотя бы перестало, и то хорошо.

Они переглянулись.

– Здесь будто сошлись несколько влияний одновременно. Поэтому неудивительно, что одному не справиться.

Моран подошёл ближе к Террину.

– Давайте вы пока нам подробнее расскажете, как именно оно «не поддаётся», чтобы мы знали, чего ждать.

Террин, кажется, не привыкший к тому, чтобы ему задавали вопросы, молча кивнул.

Позже, когда они вернулись к "пристани”, Террин показал им, где можно перекусить, и, пока они если, рассказал о том, что успел заметить, а потом просто принялся рассказывать о деревне, о своем обучении, о том, как одновременно и опасался отправляться сюда, и хотел увидеть окраинные миры. Коссу вспомнил, что и сам когда-то давно об этом задумывался, и ему захотелось спросить Террина, оправдали ли окраины его ожидания, но он не стал.

Потом, вечером – они легли рано. чтобы как следует отдохнуть перед завтрашней работой – Моран уснул раньше, а Косс лежал в темноте и смотрел на тени. Тени собирались в углах тесной комнаты, клубились вдоль стен – он еще не до конца научился отличать потоки энергии от обычных теней, и поэтому их движение временами казалось ему пугающе странным. Он пытался заранее продумать, как им действовать завтра, как сделать, чтобы разные времена перестали смешиваться. Размышляя об этом, он и уснул.

Он умирает снова. Не так, как это происходило на самом деле. Нет ни непрошеной тени, ни чужих эмоций, ни заёмной жизни, о которой он не просил. На этот раз всё происходит так, как должно было.

Волны накатывают на него, и каждая из них уносит ещё немного света. Он остаётся в сознании и помнит каждую потерю. Целительная энергия, тепло, свет.

Терять всё это больно. Он не пытается звать на помощь, потому что звать некого. Морана здесь нет. И это хорошо. Правильно. Не стоит ему это видеть.

Свет гаснет. Внутри и снаружи. Становится тусклым, холодным, блёклым. Косс пытается удержать его, сохранить хотя бы искру, но это всё равно что пытаться удержать в руках воду – свет утекает, гаснет, и остаётся лишь пустота.

Последняя искра затухает.

А он остаётся жив. Внутри нет ничего, кроме пепла и пустоты. Он выжил снова. Когда-то его миновал войд, который забрал всех, кого он знал. Теперь он уцелел снова.

Пепел и пустота. Вот что уцелело. Он хочет закричать, но не может произнести ни звука. Тишина. Бесконечная тишина, которая остаётся, когда сгорело всё, что имело смысл.

Почему он всё ещё здесь?

Почему…

Косс проснулся, ощущая, как колотится сердце, как в сознании трепыхаются липкие остатки сна. Он не сразу понял, где находится, не сразу убедил себя, что это выжженное опустошение – только сон, а на самом деле он чувствует свою магию иначе. Пока ещё иначе.

Моран проснулся незадолго до рассвета, ощущая гаснущее эхо тревоги – уже почти стихшее, но отчётливо различимое. Косс всё ещё видел кошмары достаточно часто, чтобы Моран научился их распознавать. Обычно он просыпался, когда напряжение достигало пика, и пытался как-то помочь, уравновесить их своим спокойствием. Вроде бы, это действовало, хотя Косс нечасто об этом говорил.

На этот раз худшую часть он проспал. Может быть, местная энергетика сделала его менее чутким. Может быть, он просто привык, перестал замечать это как привычный шум. Когда они говорили о том, чтобы приспособиться к этой связи, имел ли кто-то из них в виду и это – научиться не слышать?

Он открыл глаза и увидел, что Косс уже не спит – сидит на кровати, рассматривая свои руки, крутя браслет на запястье. Из неплотно закрытого окна падал тусклый свет.

– Снова тот же сон? – спросил Моран, просто чтобы нарушить тишину.

– Как обычно, – ровно ответил Косс. Морану показалось, что он хотел добавить что-то ещё, но не стал. Эхо выдавало что-то ещё, холодное течение, для которого Моран не мог подобрать точного названия. Будто страх, который Косс пытался скрыть? Тревога? Просто дурное предчувствие? Но когда он попытался мысленно прикоснуться – не то передать что-то ободряющее, не то хотя бы прислушаться получше – Косс сразу же отстранился, не давая ему услышать больше. Создавать барьеры, пусть и на короткое время, они тоже понемногу учились.

– Попробуем разобраться с этим их полем? – спросил Моран.

– А что нам ещё делать, – всё так же ровно ответил Косс. Он потянулся к своим вещам, и утреннее солнце отразилось на выцветших цветах браслета.

Моран отчётливо ощущал, что Косс сам не до конца верит в свои слова. Пока они собирались, он то и дело касался браслета, словно проверяя, то и дело задумывался о чём-то, и ему нужно было это прикосновение, чтобы вернуться в настоящий момент.

– Если что-то не так, можно…

– Всё в порядке, – перебил Косс. – Кошмары оставляют свой след. Не сразу забываются. Это пройдёт.

Он помолчал немного, а потом добавил:

— Призывать свет в последние дни сложнее. Он как будто ускользает, или не откликается сразу. И я не знаю, это что-то говорит о лоскутах, через которые мы идём, или… что-то ещё. В любом случае…

– Может, всё дело в местной энергии, – ответил Моран, стараясь скрыть беспокойство. – Несколько переходов каждый день, незнакомая область. Такое бывает, когда не сразу привыкаешь к местной атмосфере.

Косс кивнул, принимая объяснение.

– Думаю, я справлюсь. Кто-то, в конце концов, должен с этим разобраться, пока заклинания Террина не выветрились окончательно.

– Думаю, пока мы копались в этих бесполезных книгах, мы всё-таки чему-то научились. Думаю, нам это пригодится, – ответил Моран.

– Верно. Посмотрим, что из этого получится.

Эхо: настороженное ожидание. И облегчение, что свет всё еще здесь.

Террин поджидал их на краю поля. Рядом с ним стояла женщина средних лет – кто-то из старейшин деревни, пришедших посмотреть на их работу.

Она посмотрела на них, что-то произнесла, но слова словно проскользнули мимо сознания.

– Старшая благодарит вас за то, что вы помогаете, – объяснил Террин. – Урожаи с этих полей важны для нас, потому что позволяют не зависеть от помощи соседей. Она надеется, что вы понимаете.

– Мы понимаем, – ответил Косс, и Моран неожиданно услышал в его голосе уверенность. Всё-таки, это было знакомо и привычно – решать проблемы мелких деревушек, разбросанных по лоскутам, какими бы странными они ни оказывались.

Они прошлись вдоль края поля, присматриваясь ещё раз. Со вчерашнего вечера почти ничего не изменилось – всё то же неверное зеленоватое свечение, всё то же странное плетение – будто спутаны нитки разных цветов.

Они встали на некотором расстоянии друг от друга; Моран хотел попросить Террина и уважаемую старшую на всякий случай отойти, но заметил, что они догадались сами и теперь наблюдали за ними с некоторого расстояния, которое посчитали безопасным.

Вчера Косс предположил, что поиск, которому они научились в библиотеке, поможет им и теперь, и он оказался прав: прислушаться, подсветить видимое, проявить невидимое, увидеть за перепутанными потоками энергии смысл, прочитать их. Это было похоже на то, как они действовали раньше, до войда, до всего, что произошло. Иначе, но всё-таки похоже. Пожалуй, в чём-то даже проще, теперь, когда они оба могли видеть энергию тени.

Косс заметил первым:

– Смотри, – произнёс он, показывая в центр поля. – Граница между временами разрушается. То, что росло здесь в прошлом, просачивается в настоящее.

Моран проследил за его взглядом и увидел то же: тень сделала очертания контрастнее, и теперь мог увидеть отчётливо – полупрозрачные очертания растений, которые были здесь один, два, три сезона назад, накладывались друг на друга, пытаясь пробиться в настоящее, занять одно и то же место.

– Они не оставляют места для новых растений? – предположил Моран. – Может быть, даже истощают почву?

Косс кивнул, вглядываясь в клубящееся над полем.

– Возможно, порча, с которой всё это началось… даже не порча. Кто-то попытался усилить рост. Или ускорить. А получился вот такой побочный эффект.

Интересно, это Террин или его предшественник, подумал Моран. Впрочем, это могла быть и не ошибка – просто непредсказуемая магия в нестабильной среде.

– Нужно снова разделить слои, – произнёс Косс. – Укрепить границы между ними. Чтобы прошлое оставалось в прошлом.

Косс, похоже, всё-таки попытался сначала действовать так, как привык – использовать свет, чтобы сделать границы явными, укрепить их. Моран видел свечение вокруг его ладоней – ровное, но всё-таки с серыми прожилками.

На мгновение Морану показалось, что это может сработать – тени прошлого стали бледнеть, исчезать, становясь частью прошлого, где им было самое место. Но всё же, свет оказался недостаточно ярким, недостаточно чистым, чтобы прогнать их. И через несколько секунд они проявились снова. Жаль. Он тоже надеялся, что простое решение сработает.

Эхо: раздражение. Разочарование.

Косс попробовал ещё раз, но того количества света, которое было ему доступно не хватало, и барьер тут же рассыпался, как песчаная запруда под напором быстрой речной воды. Что ж, придётся попробовать более сложный путь. Они предполагали его ещё вчера, когда обсуждали возможные варианты.

– Просто отгородить их не получится, – произнёс Моран. – Сначала проредим их как следует, тогда и барьер будет держаться.

Коссу эта идея не нравилась, и вчера он настаивал, что сначала хочет попробовать другой вариант – Моран слышал эхо этого неприятия, но не вполне понимал, в чём дело.

– Хорошо, – ровно ответил он. – Попробуем, как собирались.

Они действовали примерно так же, как несколько недель назад в библиотеке: Косс определял направление, подсвечивая теневые растения, помогая отделить их от настоящих, Моран следовал за этими подсказками, разбивая и рассеивая один ложный отголосок за другим. Моран видел, что Косс предпочитает использовать ту энергию света, которая у него оставалась, а тени словно не доверяет. Потом, следуя за Мораном, он стал развеивать ложные отголоски, в его движениях была заметна какая-то сдержанная осторожность – словно он уже не может не использовать тень, но всё еще ее опасается. Впрочем, сейчас было не время это обсуждать.

Отголоски прошлого исчезали один за другим, слой за слоем. Прошлый урожай, позапрошлый, а потом ещё дальше – какие-то заросли, которые были здесь, когда поселения ещё и в помине не было. Энергия тени рассеивала их, растворяла, стирала из реальности. Это требовало времени, но это работало, и было похоже, что они разберутся со всем полем меньше, чем за полчаса. Настоящие растения даже начали слегка распрямляться, потому что им не приходилось теперь пытаться отвоевать место у собственных предшественников.

– Восхитительно, – вдруг произнёс Террин, который теперь наблюдал за ними, подойдя несколько ближе. – Никогда раньше не видел, чтобы тень использовали для очищения пространства.

Эхо: удовольствие от удачно найденного решения, гордость. Но одновременно, спрятанное за ними, что-то ещё. Горечь? Сожаление?

Вслух Косс ничего не сказал, сосредоточенный на том, чтобы поддерживать заклинание. Они разобрались меньше, чем за полчаса. Оба устали, но Моран был доволен. Это выглядело удачнее, чем с тем барьером в Шипастом лесу. Это значило, что они всё-таки могут приспособиться к тому, что произошло. Ему показалось, что Косс чувствует то же самое, но он никак не мог понять – это действительно так, или просто эхо его собственных мыслей.

Когда они закончили, Косс объяснил Террину, как укрепить границы между слоями, между разными временами, чтобы этого не произошло снова. У него самого на это сил всё-таки не хватило, и Моран был согласен, что проще объяснить Террину, что нужно делать дальше, чем пытаться сплести границу из теней – возможно, но недолговечно.

– Судя по тому, что вам удалось так долго сдерживать распространение этой штуки, с этой частью вы и сами справитесь.

Террин энергично кивнул, а старшая, стоявшая у него за спиной, издала протяжный певучий звук.

– Она говорит, что очень благодарна вам, – перевёл Террин. – Она говорит, такое использование тени – настоящее мастерство. Я раньше думал, что очищение – это только про огонь, или свет, или ещё что-то такое, и мне было очень полезно увидеть…

– Это всё зависит от ситуации, – перебил его Косс, и до Морана снова донеслось это странное эхо: гордость за то, что они справились и что Террин впечатлён, но за этим всё равно всё то же холодное течение, прикосновение которого заставляет вздрогнуть. Понять, что это, он всё равно не мог, и потому решил позволить себе пока что об этом не думать, и хотя бы на один день поверить, что они могут справиться.

Поселение было им действительно благодарно, и они решили воспользоваться возможностью и отдохнуть здесь ещё день, прежде чем двигаться дальше. О других поселениях, кроме ближайших соседей, здесь знали мало, но кое-какие уточнения в карту внесли.

– Лучше, чем можно было ожидать, – сказал Моран вечером, когда они вернулись на ночлег в “пристань”. – Наверное, даже не так уж и сложно.

– Хорошо, что всё сработало, – ответил Косс, рассматривая браслет. Он оставался тускло-серым, при свете дня свечение было бы и не заметить – но, кажется, силы и правда ещё остались. Теперь, когда цвет браслета изменился, ему было сложнее им пользоваться – иногда казалось, что он всё время остаётся равномерно тусклым.

– Повезло, – не то слово, – откликнулся Моран. – Я что-то вообще не припомню ни одного очищения, которое пошло бы по плану, а?

– Ни разу такого не было. – Косс невольно улыбнулся. – Наверное, люди решают, что если происходит что-то непонятное, очищение решит проблему. А потом нам приходится выяснять, сколько у этой проблемы слоёв.

Некоторое время они сидели молча, и не нужно было ничего говорить, потому что эхо доносило многое и так. Спокойствие, тепло, передышка. Приятная усталость от сделанной работы. Кажется, они ощущали примерно одно и то же, и поэтому эхо сейчас не имело значения.

Но он всё равно не мог перестать сомневаться.

Тепло, которое он почувствовал, было настоящим. Позже, когда он лежал в темноте и смотрел в потолок, ощущая тихое, спокойное эхо – Моран уже спал, не видя снов – он понимал, что и правда рад, что они справились. Легче от этого не становилось. Напротив.

Он коснулся браслета, в полутьме цвета было не разглядеть, но он и так знал, как они выглядят сейчас – и что дневной свет не сильно изменит картину – останется всё тот же сероватый, приглушённый свет с примесью тени. Даже к утру, когда он отдохнёт, восстановит энергию, цвет останется таким же.

Они сделались то, что нужно. Он увидел то, что должен был увидеть, он правильно распознал, что происходит. Он смог приспособиться, использовать тень, когда – опять, в который раз – того света, который у него оставался, оказалось недостаточно. Это не было похоже на исцеление. Это было противоестественно. Это сработало.

Косс закрыл глаза, стараясь не думать о том, что увидит во сне на этот раз. О том, что сказал Террин. О том, что они действительно могут приспособиться, могут справляться, но как раньше уже никогда не будет, даже если иногда может показаться, что это не так.

Завтра они продолжат путь. Продолжат разбираться в карте Хедд, в её подсказках, и, может быть, найдут тех самых обитателей Края, которые знают о магических связях и переплетённых стихиях больше, чем они. Которые помогут им приспособиться ещё лучше.

Он начинал сомневаться, стоит ли оно того.

Стоит ли оно того, если тот, кто продолжает жить – это уже не он.

Снаружи доносился тихий шум ночного дождя, и Косс понадеялся, что, может быть, на этот раз удастся поспать без сновидений.