03.00 Атка

Когда ночь уже начинала светлеть, Атка проснулась от того, что кто-то перешёл внешнюю границу.

Охранное заклинание сработало беззвучно, но она ощутила его всем телом — порыв ветра, воздух стал тяжелее — ещё до того как успела осознать. Несколько минут она лежала неподвижно, глядя в темноту и перебирая возможные версии. Восток, в сторону границы с лесным лоскутом. Она поставила сторожевые обереги там ещё в самом начале, когда здесь было куда менее спокойно, и из леса в руины часто пробирались искажённые твари. Потом угроза почти исчезла, и она подновляла границу скорее по привычке — к тому, что всё должно быть сделано чётко. Если изучаешь магию у окраин, такая привычка сильно повышает выживаемость.

Но это, похоже, было не животное: они двигаются хаотично, пересекают границу несколько раз, заставляя сработать одну метку за другой. А здесь движение — пока оно оставалось в радиусе действия метки — было медленным, но как будто целеустремлённым, в одном направлении — от границы куда-то к центру, сюда.

Она встала и начала собираться. В комнате было прохладно — к рассвету каменные стены уже не удерживали тепла. Комната просторная — как и другие, больше, чем нужно одному человеку. Когда-то она просто выбрала здание, которое хорошо сохранилось и выглядело прочным; раньше это было какое-то городское учреждение. Так что ей досталось несколько просторных залов на первом этаже, на диво прочная лестница, ведущая на второй, к коридору с комнатами поменьше. Она до сих пор не обжила всё, да особо и не спешила. Поначалу большая часть усилий уходила на то, чтобы держать холод и воду снаружи, а тепло внутри, но как только у неё появились свободные силы и время, она предпочитала тратить их на то, ради чего здесь поселилась, — изучение того, как меняется местная магия, — а не на продолжение ремонта; выбирая из двух равно бесконечных задач ту, которая была больше по душе. Позже она привела в порядок ещё несколько комнат — иногда у неё останавливались путники, которые направлялись к нынешнему краю: исследователи нестабильности, любопытствующие искатели приключений. Она обычно не уточняла. В любом случае, её пристанище и деревушка в соседнем лоскуте оставались единственными обжитыми местами в радиусе нескольких дней пути.

Она стала собирать нужные вещи, не зажигая огня.

Небо было уже синевато-серым, предрассветным. Солнце ещё скрывалось за горизонтом, и казалось, будто город светится изнутри. Она обошла ближайшие окрестности своего жилища столько раз, что знала их наизусть, хотя руины успели измениться с тех пор, как она увидела их впервые. Полуразрушенные стены поросли лозой и мхом, и природа постепенно поглощала то, что ещё устояло. Она изучала в том числе и это: как рана превращается в шрам, а шрам постепенно сглаживается — только в масштабе мира.

Новых сигналов не было — кто бы он ни был, незваный гость либо заметил охранные чары и пытался скрыться, либо по какой-то причине остановился.

Она зашагала на восток.

Близкая граница тоже давно стала частью привычного ей ландшафта. Место, где два лоскута постепенно переходили один в другой. Она ни разу не переходила в лес по ту сторону, но не раз приближалась к границе достаточно, чтобы привыкнуть. Ощущение нестабильности, будто реальность может прогнуться, если слишком пристально на неё посмотреть, не пугало — но определённо указывало, что дальше заходить не следует. Если не пытаться перейти границу в одиночку, без хотя бы чего-нибудь заземляющего, находиться в окрестностях было вполне безопасно, в особенности если знаешь, чего ждать. Иногда ей казалось, что то, как здесь падали тени, как искажались звуки, — всё это по-своему красиво.

Сейчас ей, конечно, было не до этой красоты.

Она нашла его в паре десятков минут от жилища — видимо, он продолжал идти ещё какое-то время после того, как пересёк сигнальные линии. Он сидел, прислонившись к стене: решил передохнуть, попытался подтянуть колени к груди, сжаться, защищаясь от холода, — но потерял сознание раньше, чем закончил это движение. Путник. Судя по всему, работал с тенями — она чувствовала энергию, которая его окутывала. Она наклонилась ближе. Он был жив, но от него исходил холод, который словно шёл изнутри. Он потратил всю магию, которая у него была, и не остановился на этом — продолжал сжигать жизненную силу, чтобы перейти границу.

Она приложила ладонь к его груди — считывая магию, пытаясь понять, что произошло. Магическое истощение объяснимо. Как и след, который оставила граница. Что могло заставить мага так рисковать — идти через границу в одиночку вместо того, чтобы использовать портал? Но и это ещё не всё: он терял энергию, медленно, понемногу, но постоянно — поток, направленный куда-то наружу. Куда именно, ей было не отследить.

Какое-то существо с изнанки, паразит? Такое случается, цепляются к тем, кто идёт через границу. Избавиться от них несложно. Она провела рукой по воздуху, сплетая простое очищающее заклинание, которое знала наизусть. Но когда она поднесла руку к путнику, тот вздрогнул, словно от боли, — слабый всплеск энергии попытался оттолкнуть её руку. Такой реакции она раньше не видела. Значит, не паразит — что-то иное. С этим она будет разбираться уже дома. Прежде чем убрать руку, она поделилась с ним своей энергией — немного, бережно, достаточно, чтобы поддержать баланс, но не внести нестабильности. И, что важнее, не остаться без сил самой.

Потом она взвалила его на спину. Он был легче, чем казалось, — или она привыкла и к более тяжёлым грузам за то время, что обустраивала своё уединённое жилище. Через несколько минут холод, исходивший от него, начал просачиваться и в её тело. Она ускорила шаг. Хорошо, что он почти успел дойти.

Уже дома, уложив путника, она заметила, что он сжимает что-то в кулаке — так крепко, что ей пришлось разгибать его пальцы по одному. Путеводный камень. Небольшой, сине-серый, тёплый — и не только потому, что его держали в руке. Она подняла его к свету, держа за шнурок, к которому он был привязан, и увидела, как камень слегка отклонился в сторону. Примерно то же направление, откуда она принесла путника, — но дальше. Вероятно, в соседнем лоскуте. Она сжала камень в кулаке, позволила его энергии пропитать ладонь и ощутила отчётливое давление, которое указывало путь.

В одиночку ей с этим было не разобраться. Нужно, чтобы кто-то присмотрел за путником, пока она выясняет, куда ведёт камень. И взять с собой ещё нескольких человек — на всякий случай. Она не знала, что ждёт их на том конце этой тропы.

Атка никогда не любила порталы, и ей пришлось использовать кристалл, чтобы сделать переход стабильным — ещё одно напоминание о том, как сильно отличался её собственный дар, всегда так, вечно не то, что нужно окружающему миру. Но времени не было, и она определённо не хотела оставлять незнакомца одного дольше, чем необходимо. Если ничто не задержит, она обернётся меньше чем за полчаса.

Она почувствовала присутствие второго ещё до того, как успела его заметить. Оно было хорошо скрыто — защитные амулеты, которые создавали завесу, можно было бы и не почувствовать, если бы не путеводный камень, который по-прежнему четко указывал за нее.

— Здесь, — сказала Атка, останавливаясь. Два её спутника — помощники из соседней деревни, которые согласились пойти с ней, — остановились у неё за спиной.

Несколько минут ушло на то, чтобы осторожно распутать защитные чары — они были выстроены надёжно, почти красиво, хотя местами уже истончились. Возможно, тот, кто их создавал, вложил в них всё, что оставалось.

Второй лежал на земле под деревом. Без сознания, и его лицо могло бы показаться спокойным, если бы оно не было таким бледным, если бы не пятна крови на одежде, если бы не повязка на шее, из-под которой проступало ржаво-красное пятно.

Атка опустилась на колени рядом с ним. Осторожно коснулась повязки — сначала магией, только потом кончиками пальцев. Рана была опасной, глубокой, но тот, кто накладывал повязку, позаботился о том, чтобы остановить кровь и попытаться закрыть рану. Но если у него была такая возможность — почему он не исцелил её до конца? Не хватило сил?

Атка попробовала сделать это сама — и сразу же поняла ответ. Деревенская целительница осталась присматривать за первым; она сама владела лишь простейшими исцеляющими заклинаниями, но и простого должно было хватить.

Магия не действовала — скользила по поверхности, не находя зацепки. Тело отказывалось подчиняться тому, что требовала от него целительная энергия, — а это могло означать только одно.

— Это его собственных рук дело, — пояснила она, не оборачиваясь.
— Сейчас можно остановить кровь, можно поддержать жизнь, можно… — она ненадолго задумалась, мысленно перебирая варианты, — найти средства, которые помогут заживлению. Но заживать всё равно будет долго. И придётся нести его через границу — но втроём это не опасно, ни для нас, ни для него.

Один из помощников уже высматривал подходящие длинные ветки, второй подбирал вещи, лежавшие у потухшего костра. Атка наложила новую повязку, укрепила плетение теней, которое сохраняло рану стабильной. Хорошая работа. Вряд ли она в такой ситуации сделала бы лучше. Он никак не реагировал на её действия — по-прежнему без сознания, глубоко и далеко. Но Атка была уверена, что он сможет проснуться.

Когда они осторожно уложили второго в той же комнате, Атка заметила, как изменилось дыхание первого. Стало ровнее, спокойнее. Деревенская целительница, которую она оставила присмотреть за ним, тоже заметила — и подняла на неё удивлённый взгляд. Атка наблюдала несколько секунд, а потом поняла, в чём дело: тот поток энергии, который она заметила ещё в начале, стал заметно слабее. И теперь, когда они были рядом, она наконец смогла проследить его направление. Вот, значит, в чем дело.

Потом, когда целительница вернулась в свой лоскут — радуясь, что не пришлось задерживаться в разрушенном мире слишком уж долго, — Атка смотрела на двух путников, по-прежнему без сознания, и пыталась собрать воедино детали, которые успела увидеть. Защитные заклятья. Рана, которую не исцелить до конца. Путник, который шёл через границу в одиночку. Первый был сейчас ближе к поверхности, чем второй. Может быть, он скоро очнётся. Может быть, понадобится ему в этом помочь.