03.09 Кристаллы и границы

Три осколка кристалла лежали на столе перед Мораном, и их неровные края сверкали золотом в лучах солнца. Моран смотрел на осколки, пытаясь ощутить раздражение или злость, но сил хватало только на глухое разочарование. Три дня аккуратной, тщательной работы, три дня концентрации, три дня, в течение которых он выстраивал структуру кристалла.

Теперь придётся начинать всё сначала, потому что он опять не смог удержать достаточно равномерный поток энергии.

Он думал, что в этом спокойном, почти статичном мире справиться с созданием кристалла будет даже проще. И что он сам восстановил силы достаточно. Но что-то опять было не так. Привычных потоков энергии, до которых он мог дотянуться почти в любом лоскуте, собрав их воедино и придав и направление, здесь не было. Энергия, которая связывала его и Косса, напротив, была. И с тем, и с другим приходилось считаться, приспосабливая привычные техники. Получалось не очень, и вот уже второй кристалл лежал перед ним на столе в виде трёх ровных осколков.

Работы в архиве оставалось всё меньше, свободного времени становилось слишком много, и Моран решил попробовать пополнить запас энергетических кристаллов. В конце концов, думал он, рано или поздно они снова отправятся в путь. А в пути они всегда пригодятся.

Первая попытка провалилась, потому что поток энергии никак не получалось сделать достаточно ровным. Он винил в этом приглушённую атмосферу города, в которой любое магическое действие становилось медленнее и слабее. Он попытался приспособиться, но, видимо, всё ещё недостаточно — и то, что какая-то часть его сознания постоянно была занята тем, чтобы прислушиваться к состоянию Косса, тоже не упрощало дело. Его собственная магия тоже изменилась. Теперь, после того, как Хор-Амира указала ему на это, он понимал, откуда взялось это ощущение нестабильности, которое пробивалось из-за здешнего медового спокойствия и как будто даже накапливалось, становясь сильнее со временем.

Он мог сколько угодно перебирать объяснения, но мысли лишь ходили по кругу и, в чём бы ни было дело, факт заключался в том, что кристалл превратился в три бесполезных осколка.

У него было ещё два пустых кристалла в запасе, да и в какой-нибудь местной лавке наверняка найдётся подходящий. Вместилищем магии, на самом-то деле, можно сделать почти любой предмет — это вопрос стабильности и удобства. Так что попыток у него было сколько угодно. Но будут ли они чем-то отличаться от предыдущей? Этот процесс был знаком ему давно, он требовал времени и безопасности, но обходился без сложного плетения магии.

Моран прислушался к присутствию Косса — спокойная сосредоточенность, хороший день — кажется, тот что-то читал у себя в комнате. Он привык к этому эху его эмоций, как привыкаешь к фоновому шуму, так что большую часть времени его и не замечал. Но привыкнуть к чужой энергии и научиться обходить её влияние, когда пытаешься создать простую, но хрупкую магию, — это разные вещи. Может быть, ему тоже нужно время? Время на то, чтобы привыкнуть к ржаво-золотым улицам, которые никогда не меняются?

Он аккуратно собрал осколки кристалла. Может, кто-то из здешних жильцов ещё найдёт им какое-нибудь применение.

Вечером они оба обычно спускались в общий зал. Проведя день каждый за своими делами, они возвращались сюда. Они не разговаривали много — ни друг с другом, ни с жильцами, — но слушали, как Вайдар разворачивает очередную теорию, а Хиррани пытается убедить его, что она ошибочна, потому что слишком скучная, или ещё что-то подобное. Морану эти разговоры казались немного ненастоящими и именно поэтому, может быть, успокаивающе уютными.

Сегодня общий зал тоже выглядел вполне обыкновенно. Фарух с отсутствующим видом пил чай, видимо, в очередной раз составляя и переделывая план того, как он наконец отсюда уедет. Хор-Амира устроилась за невысоким столиком, обложившись бумагами — несколько листов не поместились и были аккуратно уложены на полу. Сейчас она, впрочем, отвлеклась от них, отвечая на какой-то вопрос Хиррани. Вайдара нигде не было видно.

Косс уже спустился вниз раньше и занял своё привычное место в углу. Моран устроился в соседнем кресле, и почти сразу же заметил, как внимание Косса обратилось на него. Не взгляд, а осторожное прикосновение энергии; Косс учился воспринимать его состояние так же, как это делал и он сам. Некоторое время, недолго, они сидели молча, а потом Косс всё-таки спросил:

— Что это было сегодня?

Моран попытался сделать вид, что не понимает, хотя уже догадывался, что это, скорее всего, бесполезно. По мере того, как Косс привыкал к положению, в котором они оказались, пусть даже и не смирился с ним до конца, он учился слышать всё лучше.

— О чём ты?

— Тебя что-то разозлило сегодня днём. Сильно разозлило. Ты это, конечно, довольно быстро погасил, как ты умеешь, но всё равно. Слышно.

Моран начинал лучше понимать, как чувствовал себя Косс большую часть времени, с самого начала.

— Пытался сделать энергетический кристалл, опять не вышло. — Он попытался ограничиться фактами, чтобы Косс, по крайней мере, не подумал, что проблема в нём, в их связи, в том переплетении энергий, которое опутывает их. — Слишком непривычная атмосфера, слишком много факторов приходится учитывать. Видимо, спокойная энергия не значит привычная.

Моран вдруг вспомнил, как наполнял кристалл энергией в прошлый раз, когда это удалось, — когда остановился отдохнуть на несколько дней на Перекрёстке, — и ему захотелось снова оказаться там.

Косс немного помолчал, прислушиваясь — не то к тому, как Хор-Амира отвечает на вопросы Хиррани, не то к отголоскам его собственных эмоций.

— Это второй уже?

Моран кивнул. Он надеялся, что сможет поделиться более удачными новостями, но с ними который день не складывалось.

— Может быть, у тебя не так много энергии, как тебе кажется.

Задумываться об этом было неприятно. Моран считал, что чувствует себя здесь в безопасности, и что здесь действительно достаточно безопасно, чтобы заняться созданием кристалла. Но этого, похоже, не хватало. Теперь ему начинало казаться, что он, оставаясь здесь, тратит больше энергии, чем кажется, — просто потому, что приходится так долго оставаться на одном месте, как не приходилось уже очень давно.

— Думаю, мне стоит больше отдохнуть, прежде чем пробовать ещё раз, — только и ответил он. — Но нам в любом случае понадобятся кристаллы. Когда мы отправимся дальше, запас энергии нам точно нужен — это всё ещё окраины.

— Когда мы отправимся дальше, — повторил Косс, и что-то в его голосе заставило Морана посмотреть на него внимательнее. — Думаешь, это случится скоро?

Моран не знал. Он слышал за этим вопросом страх, и сам не понимал, как они распознают тот момент, когда смогут покинуть этот уютный, неспешный, приглушённый мир, не рискуя обнаружить, что тишина всё это время была просто стеной, за которой они прятались, лишь временным укрытием, а не исцелением.

Что, если этот момент наступит нескоро? Про «никогда» он не позволял себе и думать. Оставалось надеяться, что к тому моменту, когда работа в архиве кончится или станет окончательно невыносимой, он приспособится к местной атмосфере достаточно, чтобы его магия сгодилась на что-то дельное — кроме раскалывания пустых кристаллов на бесполезные обломки.

— Не знаю, — ответил он. — Думаю, мне хватит времени, чтобы разобраться.

Косс пристально посмотрел на него и молча кивнул. Моран не знал, что именно тот услышал. Нежелание слишком долго оставаться на одном месте, которое Моран пытался скрыть и от себя самого? Усталость, которая копилась из-за тревоги, из-за того, что он изо дня в день не мог перестать прислушиваться к его состоянию? Разочарование из-за того, что и ему приходится приспосабливаться к переменам, но об этом он никогда не заговорит, потому что его потери слишком мелки?

Моран надеялся, что эхо от всего этого не окажется настолько чётким, чтобы Косс прочёл его состояние. У него, в конце концов, определённо хватает своих тревог, не стоит увеличивать их число.

Оба замолчали, но ощущения, что разговор окончен, не было, потому что теперь в нём всегда был слой, который не требовал слов.

Хиррани продолжала о чём-то размышлять вслух; кто-то задумчиво перелистывал страницы книги. Моран подумал, что завтра ему остаётся только вернуться в архив, чтобы и дальше описывать маршруты, о которых он сам пока может только мечтать. Он отдохнёт, убедит себя, что отдохнул достаточно, а потом попробует снова. Возможно, кристалл снова расколется у него в руках, но пока он не будет об этом думать.

Моран проснулся незадолго до рассвета с ощущением беспокойства, которое намекало, что спать он сегодня больше не будет вне зависимости от того, выспался он или нет. Косс по-прежнему спал глубоко, без снов. Местная атмосфера этому определённо способствовала, отголоски кошмаров теперь доносились до него всё реже, — и это было хорошо, и он был рад, что Косс наконец-то может от них отдохнуть.

Спокойная энергия должна была бы успокаивать и его самого, но вместо этого вид деревьев, покрытых всё той же листвой, что и вчера, что и неделю назад. Какие бы объяснения ни придумывали ученые обитатели Пристани, его вид этих деревьев не успокаивал, а только заставлял насторожиться, и сон пропал окончательно. Моран решил прогуляться.

В предрассветных сумерках, впрочем, город становился немного уютнее для него. Моран шёл по улицам без особой цели — здесь в любом случае достаточно безопасно, чтобы не задумываться о направлении, — позволяя ногам нести его, пока мысли крутились вокруг одного и того же вопроса: когда они наконец смогут снова отправиться в путь?

Он обнаружил себя на краю города. Улочки стали узкими, дома — приземистыми и более потрепанными. Возможно, когда-то город начал расти именно отсюда. Переходить границу в этом направлении, похоже, было не принято, или соседний с этой стороны лоскут не считался безопасным — вдоль последнего ряда построек тянулась невысокая стена, а дальше, ближе к мерцающему мареву границы, виднелось ещё одно кольцо. Впрочем, судя по виду внешней стены, её не подновляли довольно давно. Может быть, опасность существовала раньше, но с тех пор окрестности стали стабильнее.

Моран остановился у ближней стены, глядя в сторону границы и представляя себе, что может оказаться за ней. Возможная опасность не отталкивала его, а скорее привлекала. Перейти эту границу, найти пересечение путей, открыть портал, вернуться к той сети дорог, о которой он не может перестать думать. Это должно быть просто. Но что-то не складывалось. Он знал, что пройти дальше они смогут только вместе.

Он так и стоял, глядя в сторону границы и пытаясь убедить себя, что перейти её действительно возможно, когда у него за спиной послышались шаги. Потом женский голос, удивлённый, но без раздражения:

— Не ожидала встретить здесь кого-то настолько рано.

Моран оглянулся и увидел Хор-Амиру — учёную, которую он запомнил именно по манере спорить, не допускающей возражений, будто она не всегда помнила разницу между учёным диспутом и беседой в общем зале.

— Извините, — сказал он. — Не хотел занимать ваше место.

— Не то чтобы оно было моё, — она встала у стены рядом с ним, пристроила на край книгу, которую держала в руках. — Но мне нравится приходить сюда по утрам. Солнце восходит со стороны границы, и можно увидеть хотя бы какие-то другие цвета.

— Вы ведь картограф? Мы виделись в Пристани, но поговорить как-то не доводилось.

Моран подумал, что, наверное, большую часть времени она проводит не на окраинах. Слышалось в её манере выражаться что-то вроде желания держаться на расстоянии — совсем не похожее на простоватую прямолинейность многих жителей Края, к которой они привыкли за последние недели путешествия.

— Верно. Разбираюсь с материалами в архиве.

Он замолчал, поймав себя на том, что и правда готов углубиться в рассуждения о картах и маршрутах.

— Скоро собираетесь в путь? — задала она следующий вопрос, проследив направление взгляда Морана.

Ему не нравилось, что в последнее время он задумывается об этом слишком часто.

— Не уверен, что скоро, но рано или поздно придётся.

Она тихо усмехнулась.

— Будьте осторожны. Здесь рано часто превращается в поздно, а поздно — в никогда. У меня вроде бы есть план, — продолжила она задумчиво, глядя в сторону восходящего солнца. — Но всё равно прихожу сюда, словно надеюсь, что время от этого будет течь как-то иначе.

Моран не знал, что на это ответить, поэтому некоторое время они молча смотрели на восход. Было по-своему приятно и спокойно — молчать рядом с человеком, который не выискивает в этом молчании отголоски твоих эмоций. И всё же, он чувствовал, что какой-то вопрос ещё оставался незаданным.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая сначала верхушки дальних деревьев, потом крыши, а потом и стены домов текучим золотом. Морану показалось, что этот восход будет одинаковым каждый раз, и если он будет приходить сюда достаточно часто, то в конечном итоге выучит наизусть последовательность, в которой лучи солнца дотягиваются до городских крыш. Он надеялся, что не задержится здесь настолько долго, чтобы проверить это на практике.

— Вы работаете только с тенью, — произнесла Хор-Амира, по-прежнему глядя в сторону границы.

Моран удивлённо посмотрел на неё.

— Необычная энергия, — пояснила она, повернувшись к нему, и Морану показалось, что она внимательно наблюдает за его реакцией. — Чистая тень, без малейшей примеси чего-то ещё. Здесь, у границы, это особенно заметно – потоки других энергий будто огибают вас. Не знаю, известно вам об этом или нет, но такое нечасто встречается. Обычно ведь основная энергия смешивается с чем-то ещё. Но здесь я вижу только тень — концентрированную, плотную.

Она не задала никакого вопроса, не поинтересовалась, в чём причина, просто констатировала факт. Легче от этого не становилось, и он всё ещё не понимал, зачем она это говорит.

— Просто наблюдение, — продолжила она с тем же спокойствием. — Обычно такое можно увидеть у людей, которые пережили войд и потеряли часть своей магической сущности. А то, что остаётся, часто становится плотнее, более концентрированным.

Моран посмотрел в сторону границы. Жёлто-оранжевые кроны деревьев превратились в расплывчатые пятна. До сих пор он не позволял себе задумываться об этом, но теперь, когда об этом заговорили вслух, боль напомнила о себе, пробившись сквозь местную атмосферу, которая приглушала чувства. Может быть, потому он и мог какое-то время об этом не думать, а теперь ощутил всё сразу.

Слишком чистая магия тени, значит. Он мог убедить себя не думать об этом, но войд отнял что-то и у него — множество мелких потерь, мелкие заклинания, привычные действия, которые раньше сглаживали острые углы и пустоты между ним и миром. Огонёк, который он научился создавать ещё ребёнком. Умение чувствовать направление на источники тепла и света, даже если их не видно. В конце концов, слабое, но работающее заклинание исцеления, которое он когда-то перенял у Косса — годное разве что на то, чтобы убрать мелкий порез, и всё-таки...

Он медленно выдохнул и проговорил, не глядя на Хор-Амиру:

— И вы спрашиваете об этом, потому что?

— Это ведь случилось не так давно? Я изучаю, как распадаются и возникают лоскуты, как меняется их энергия. Мои эксперименты здесь… от них много шума, но они только бледное подобие того, что происходит на самом деле. Людей, переживших войд, немного, и эти немногие обычно неохотно рассказывают о том, что случилось. Возможно, и вы не захотите.

Моран повернулся в её сторону. Из разговоров в Пристани он так и не понял, чем он занимается, но шума от нее временами и правда было больше, чем от Хиррани. Чтобы изучать пространство, говорила она. нужно собрать в одной точке немало энергии – и здесь для этого достаточно спокойно.

Теперь учёная смотрела на него, слегка наклонив голову, с любопытством, но, как ему показалось, и с сочувствием. Говорить о том, что произошло у озера, будет непросто. Но ему вдруг отчётливо подумалось, что молчать об этом будет ещё сложнее. Моран посмотрел в сторону границы и будто снова почувствовал, как растекается пустота, когда обрываются связи между мирами. Вздрогнул, отгоняя воспоминание, вдруг ставшее слишком близким.

— Что вы хотите узнать?

Моран всё чаще ловил себя на том, что проводит время в размышлениях вместо того, чтобы разбирать оставшиеся карты. Их, впрочем, оставалось не так уж много. С собственными записями он по большей части разобрался, и теперь пытался распутать противоречия между картами, составленными в разное время и в итоге оказавшимися здесь. Та, которую он рассматривал сейчас, изображала окрестности Перекрёстка — вероятно, такими, какими они были в те времена, когда Край проходил ближе. Пытаться определить время составления карты по тому, какие пути на ней изображены и как, — занятная задача, раньше он с ней не сталкивался, всегда использовал самый новый вариант, который был под рукой, — нередко схему, которую составил сам. Но здесь приходилось смотреть на карты иначе, в самом буквальном смысле. Наверное, можно описать какие-то закономерности — в том, как составлены карты, какие обозначения использованы, — чтобы было проще расставить их по порядку. Моран вздрогнул, осознавая, что эта мысль звучит как что-то, что мог бы сказать Вайдар.

Пути, отмеченные на картах прошлого, теперь переплетались в его памяти с нынешними. Он сравнивал их, перебирая варианты, оценивая, насколько сильно поменялись за прошедшее время оптимальные пути. Особой практической пользы в этом не было, но всё-таки любопытно. Нет, определённо, ещё немного — и он без вопросов сойдёт здесь за местного жителя. Моран заставил себя сосредоточиться на карте, которую изучал, и выписал ещё несколько отметок. Привычно прислушался: Косс где-то на окраине, но достаточно далеко от границы, там, где он последнее время часто проводил дни, пытаясь заново понять свою изменившуюся магию. В последнее время тревогу он слышал всё реже: вот и сейчас эмоции Косса ощущались как ровный, негромкий поток. Наверное, они скоро смогут продолжить путь — по крайней мере, теперь он позволял себе на это надеяться.

Его снова отвлёк звук шагов. Моран поднял взгляд, ожидая увидеть Вайдара с новой версией классификации названий и уже готовясь ответить ему в тон — рассуждением о датировках карт. Но перед его столом обнаружился Фарух, торговец, которому он неделю назад помогал составить маршрут. Он собирался продолжить путь и, кажется, даже торопился, — но теперь почему-то снова стоял посреди архива и выглядел ещё более озадаченным, чем в прошлый раз. Фарух переминался с ноги на ногу, будто не зная, с чего начать разговор, так что Моран решил заговорить первым.

— Что-то помешало вам отправиться в путь? Вы, вроде бы, собирались...

— Собирался, — торговец подошёл ближе, присел, глядя на карту, разложенную перед Мораном. — Нашёл попутчиков даже, двое местных шли собирать травы в соседний лоскут. Дошёл с ними до границы. Но… — он побарабанил пальцами по краю стола, взял какой-то листок бумаги, посмотрел на него, положил обратно. — Мне всё казалось, что я чего-то не учёл. Может, неправильное время, или мы забыли посмотреть ещё какой-то путь. Так что я, конечно, перешёл с ними границу, но потом дождался попутчиков обратно и вернулся.

Моран посмотрел на него, ожидая продолжения.

— Они, кстати, не удивились, сказали, такое нередко случается — люди решают подумать ещё немного. Так что я и решил подумать, средства пока ещё есть. Ну так вот, — закончил он, кивнув на карту на столе, — я и подумал, может, вы проверите ещё раз, не пропустили ли мы какую-то ценную возможность?

Моран не смог сдержать вздох. Вероятно, он видит Фаруха не в последний раз. Он начинал догадываться, как так получилось, что этот человек отстал от каравана, и мог только надеяться, что ещё через пару недель не окажется на его месте.

— Давайте проверим, — ровно произнёс он. В конце концов, делать что-то полезное для сообщества было сейчас его работой. — Мне всегда в радость обсудить с понимающим человеком пути, ведущие отсюда.

В этом он определённо не соврал.

Тем же вечером Моран зашел еще дальше за окраины города, надеясь найти место, где он не рисковал бы наткнуться на местных жителей или, чего он особенно хотел бы избежать, на других обитателей Пристани. Хор-Амира, как он понял, искала место, где неожиданный выброс энергии ничего не разрушит, Хиррани пыталась приспособить свою магию к местной атмосфере. А ему просто нужен был безлюдный уголок, откуда хорошо видно границу. И вот, здесь он его нашёл.

Роща, а за ней небольшое поле, которое тянулось до самой границы, которую здесь не заслоняли бесконечные деревья. Тогда он простоял там с полчаса, потом солнце начало клониться к закату, и он поспешил вернуться. В следующий раз нашел удобное место, чтобы сидеть, прислонившись к стволу одного из деревьев, и смотреть в сторону границы. Достаточно далеко, чтобы не столкнуться с искажением реальности, достаточно близко, чтобы представлять, что он мог бы её перейти.