03.10 Выход

Солнце постепенно опускалось к горизонту, небо из золотистого становилось медным, постепенно темнея и выцветая. Вот оно уже почти скрылось за горизонтом, и теперь всё отчётливее видны потоки энергии тени, которые стелились вдоль границы, не пытаясь ее пересечь. И даже их движение было другим, непривычным, напоминало о том, насколько этот лоскут закрыт от остального пространства. Если тени стали видны настолько отчётливо, значит, он задержался здесь дольше, чем собирался — дольше, чем обычно.

Эхо: Моран услышал, как присутствие Косса изменилось: вместо бесцветного спокойствия, отголоски которого доносились до него большую часть времени, на смену ему пришла настороженность. Может быть, даже беспокойство. Вопрос.

Нужно было возвращаться. Или хотя бы откликнуться на прикосновение чужой тревоги. Но вместо этого он и дальше наблюдал, как небо постепенно гаснет и мерцание границы скрывается в вечерних сумерках, и она становится невидимой, хотя и по-прежнему ощутимой.

Он потерял счёт времени и настолько погрузился в свои мысли, что сначала услышал шорох шагов, и только потом ощутил присутствие Косса совсем рядом. Он вздрогнул, осознавая, что уже почти стемнело, что он отвлёкся, что Косс, видимо, отправился его искать, хотя это он сам должен был знать, где находится Косс и уже привык считать тревогу о нем своей обязанностью.

— Не беспокойся, — произнёс Косс, подходя ближе. — Всё в порядке.

Моран оглянулся и разглядел его силуэт в полутьме. Косс шел спокойно, уверенно, не смотря на сумерки, и Моран снова подумал, что теперь они оба видят мир похоже. Эхо: лёгкая дымка усталости, за которой скрывалось что-то вроде удивления.

Косс подошёл ближе и осторожно присел рядом, посмотрел в сторону границы, словно пытаясь понять, на что именно смотрел Моран. Несколько минут оба молчали. Потом Косс, видимо, всё-таки понял, и тогда спросил:

— Часто сюда приходишь?

— Пару недель, — тихо ответил Моран, глядя на тени, струящиеся вдоль границы.

— Каждый день?

— Почти каждый.

Ему не хотелось признаваться, что он проводит время, глядя на путь, по которому всё равно в ближайшее время не сможет пойти, вместо того, чтобы…

— Ты так и не сделал кристалл, — будто подхватил его мысли Косс. — Решил передохнуть от этого занятия?

Моран осознал, что потерял счёт дням. Действительно, он отложил кристалл на потом и едва не забыл про него — какая разница, если непонятно, как скоро они тронутся в путь?

— Время здесь течёт как-то странно, — только и сказал он.

— Странно, — отозвался Косс. — Странно, но спокойно, — добавил он будто виновато. — Здесь и правда легче. Мне, то есть, я понимаю, что тебе оставаться здесь так долго...

Моран услышал знакомое эхо — тон, который он отвык замечать за последнее время: вина, сомнение, тёмное облако.

— Не надо, — сказал он, и это прозвучало резче, чем ему хотелось бы. — Не стоит думать... в этом направлении.

— Почему же?

Моран замолчал ненадолго, пытаясь подобрать слова, которые не нарушат хрупкое равновесие.

— Эта связь ведь работает в обе стороны, — наконец произнёс он. — Ты знаешь, чего я боюсь, а я знаю, куда приводит чувство вины.

— Так или иначе, мы оказались здесь из-за меня. Это факт, вне зависимости от того, найдёшь ли ты способ смотреть на него так, чтобы это тебя меньше огорчало.

— Тебе не за что себя винить, — повторил Моран, сам не зная, насколько убедительно это вообще может прозвучать. — И ты справляешься. Это место идёт тебе на пользу, как Атка и говорила.

— Верно. — Косс посмотрел на него, потом снова в сторону границы. — Но слишком медленно. Слишком медленно, и по-прежнему непонятно, когда мы сможем отправиться дальше — и куда именно. И тебе приходится оставаться здесь, хотя это место медленно сводит тебя с ума.

Моран не ожидал, что Косс заговорит об этом настолько прямо. Он хотел возразить, сказать, что он тоже вполне приспособился к тому, как здесь течёт время. Но на самом деле он понимал, что все возможности приспособиться он уже исчерпал и лучше не станет. Здесь, на краю поля, у границы, которую ему не перейти, пытаться скрыть это было бессмысленно. Косс услышит это — уже услышал, потому и сказал. А вот ответить ему всё равно было нечего.

— Но какого ответа ты от меня ждёшь? Что мне здесь непросто? Да, это так, и чем дольше я буду оставаться на одном месте, тем сложнее. Оказывается, можно уставать всё больше, даже если никуда не двигаешься. Именно если никуда не двигаешься. — Он усмехнулся, подумав, что начинает слишком хорошо понимать некоторые обычаи своего народа, не велевшие им долго сидеть на месте. — Но это ничего не меняет. Тебе нужно больше времени здесь, значит, мы остаёмся. Обсуждать здесь нечего.

— Я думаю, мы можем попробовать, — проговорил Косс, осторожно подбирая слова. Моран с удивлением посмотрел на него, и ему показалось, что Косс и сам удивился. Но продолжил говорить:

— Можем попробовать перейти границу. Не уходить далеко — это правда, я не знаю, справлюсь ли, — но мы можем проверить. А ты отдохнёшь немного от местной атмосферы.

Моран хотел возразить, но Косс не стал дожидаться, пока он облечёт возражения в слова.

— Ты собираешься сказать, что не стоит, но на самом деле у меня же тоже нет другого способа понять, к чему я на самом деле готов. Если окажется, что это… столкновение энергий по-прежнему невыносимо — что ж, тогда будем думать, что делать дальше.

Моран поморщился, будто ветер бросил ему в лицо сухие листья. Он подумал о треснувших кристаллах, о маршрутах, которые никуда не вели, о торговце, который на следующей неделе наверняка ещё раз придёт поговорить про оптимальный путь. Он мог убедить себя, что Коссу действительно нужно испытать себя, понять, как он почувствует себя за пределами Осени. Но правда была в том, что и дальше безвылазно сидеть здесь было невыносимо.

Он опустил взгляд, чтобы не смотреть ни на Косса, ни на границу. Ветерок качнул рыже-коричневый лист, запутавшийся в травинках. Листья, да, всюду эти листья, есть тут вообще что-нибудь ещё, кроме них?

— Нужно всё обдумать, — сказал он. — Выбрать спокойный лоскут неподалёку. Безопасный. На это тоже уйдёт время.

Всё это было верно. И всё равно, говорить о времени, о том, что что-то ещё откладывается на потом, было неуютно.

— Может, не так уж много времени, — откликнулся Косс. — Да, кстати сказать, и здесь не стоит так задерживаться. Уже почти стемнело, Хиррани отправится нас искать, а вряд ли тебе понравятся летающие вокруг листья.

— Хиррани.

— Ну, разные люди выражают скуку по-разному. Может, тебе тоже стоит взять на заметку, раз тебе эти листья так надоели.

Моран тихо рассмеялся. Они всё-таки ещё некоторое время посидели в сгущающейся темноте, которая не могла помешать им обоим видеть ни окружающий мир, ни друг друга. Потом они шли обратно по городским улицам — Косс чуть впереди, словно показывая, что привык видеть в темноте тени и они его больше не сбивают с толку. Моран не возражал. Для обычного зрения ряды деревьев в сумерках становились похожи на непроницаемые, неприступные стены. Но теперь он мог хотя бы убедить себя, что они их покинут. Рано или поздно — подумал он словами Фаруха. — Рано или поздно.

Граница приближалась постепенно — деревья становились реже, свет — легче и прозрачнее. Хиррани шла рядом с ними —на этот раз она упросила их взять её с собой, объяснила, что ей передышка от вечной осени нужна не меньше, и пообещала не путаться под ногами. Сейчас она определённо пыталась выглядеть сдержаннее, чем на самом деле, и Морану было интересно, насколько её ещё хватит.

Хиррани прошла немного вперёд, оглянулась и сказала:

— А правда же, воздух тоньше становится? Мне же не кажется, не кажется?

— Не кажется, — откликнулся Моран. — Ещё минут десять, и мы будем в следующем лоскуте.

За прошедшие недели Косс привык ощущать прикосновение его сознания, привык, что Моран постоянно оглядывается на него, на каком бы расстоянии друг от друга они ни находились, слышит эхо его эмоций, проверяет, как он. Теперь он к этому привык. Иногда, особенно когда он уставал, это ощущение снова становилось подавляющим, но сейчас, когда они шли к границе лоскута, и он уже чувствовал, как тяжеловесное спокойствие, которое царило здесь, начинает постепенно развеиваться, — сейчас он был за это благодарен. Каким бы неуютным это присутствие иногда ни становилось, оно оставалось точкой опоры, которая теперь будет всегда.

Если он собирается жить дальше, проще привыкнуть к этой опоре, чем пытаться сделать вид, что её не существует.

Они подошли к границе, у которой кончалась Осень со всеми её странностями и начинался следующий лоскут. Моран вопросительно посмотрел на него, и Косс кивнул, глубоко вдохнул и сделал следующий шаг.

Окружающий мир постепенно становился ярче — наверное, так казалось просто потому, что цвета стали чуть разнообразнее. Здесь тоже начиналась осень, но кое-где ещё виднелась и зелень. Наверное, если бы он провёл в Осени ещё какое-то время, не покидая её, обычные цвета показались бы теперь болезненно яркими. Но сейчас они были просто непривычны.

Затем — магия. Тени, потоки энергии, которые струились вокруг и которые он теперь видел даже при свете дня. И столкновение света и тени внутри — не мирное соприкосновение, которое он привык поддерживать почти без усилий, а противостояние, которое отзывалось ноющей болью. Сейчас он лучше понимал её природу, и это делало её терпимее, хотя и не слабее.

И эхо: пространство Осени приглушало и его, а теперь эмоции Морана стали такими же отчётливыми, как чёткие контуры деревьев, окружавших поляну, на которую они вышли. Фоновый гул тревоги, вспышка радости — яркая, как бы Моран ни пытался её скрыть — о том, что они наконец-то оказались где-то ещё, пусть и ненадолго; чуть колючее настороженное внимание.

Просто более громко, чем я привык, — подумал он, стараясь, чтобы эти мысли звучали спокойно. — Просто вокруг стало слишком шумно, но с этим можно справиться.

— О… — произнесла Хиррани, оборачиваясь на них. — Воздух здесь такой быстрый! Я уже и забыла, каково это! — она взмахнула рукой, и ветерок закрутился вокруг её пальцев, взметнул пыль у неё под ногами, качнул росший у дороги куст и рассеялся в ветвях. Хиррани резко опустила руку, словно стряхивая что-то с пальцев. — Ух! Отвыкла!

Они двинулись дальше по тропе. Здесь было более ветрено, чем в Осени, и откуда-то издали тянуло сыростью — но в остальном вокруг продолжался тот же мирный редкий лес. Дорогу выбирал Моран, хотя Хиррани постоянно забегала вперёд и потом оглядывалась, поджидая их; всё внимание Косса уходило на то, чтобы удерживать в равновесии потоки магии, которые то сталкивались друг с другом, то тянули в разные стороны. Свет и тень, невыносимо яркий мир вокруг, солнце, тихая музыка портала где-то неподалёку — всё то, что когда-то складывалось в цельную картину само, а теперь превращалось в череду болезненных столкновений. Но пока что он с этим справлялся. Главное не забывать идти. Главное не забывать идти.

Под ноги то и дело попадались опавшие листья. Почему-то казалось, что шуршат они иначе. Косс слушал, как Моран объясняет Хиррани, почему они решили выбраться именно сюда, — просидев за старыми картами столько, сколько просидел он, Моран теперь хорошо представлял окрестности и сумел найти уголок, на который замедляющее влияние Осени не распространялось, но при этом достаточно спокойный и предсказуемый, не такой, как большая часть окраин. Косс просто слушал голоса. У него не было сил ещё и следить за разговором. Но голоса звучали, и это помогало.

Через полчаса они остановились передохнуть. По мере того, как они удалялись от границы, Моран чувствовал, как становится свободнее дышать — хотя он понимал, что это, скорее всего, только кажется: дело было не в воздухе, воздух по эту сторону был, скорее, сырым и прохладным. Он успел забыть, каково это — видеть свободные потоки энергии, а не вечную стоячую воду; ощущать ход времени, ощущать движение — и теперь это казалось ему чем-то удивительным. К тихому восторгу неизбежно примешивалась нотка настороженности — эхо боли Косса, отголосок столкновения энергий. Косс шёл молча, сосредоточившись на своих ощущениях — Моран чувствовал его внимание, обращённое внутрь, но казалось, что это попытка собраться, а не закрыться, и, кажется, справлялся с этим сам.

Когда они выбрались за пределы Ключа-и-Омута в первый раз, примерно через час Косс снова стал погружаться в тот туман, который отгораживал его от мира и от него самого, и им пришлось вернуться. На этот раз он, похоже, сумел приспособиться лучше.

Хиррани расспрашивала его об этом лоскуте, об окрестностях, о картах — похоже, до того, как ее отправили в Осень, ей редко доводилась путешествовать, и она впервые оказалась так далеко от родных мест. Моран отвечал, стараясь не задумываться о ее вопросах, каждый из которых напоминал ему о путях, ведущих отсюда.

Через полчаса они остановились отдохнуть – тропа шла дальше вниз по склону, ниже виднелась река, и они устроились под деревьями, глядя на нее. Косс определено устал, да, но никаких признаков тумана, так что Моран решил, что они могут провести здесь некоторое время, прежде чем возвращаться.

Хиррани не стала долго сидеть на месте.

— Можно, я попробую? Хочу хоть немного потренироваться без этого унылого замедления.

Моран кивнул, и она тут же отошла чуть в сторону, пытаясь выбрать место, где у нее над головой будет поменьше веток.

— Только осторожнее, здесь энергия откликается быстрее, чем ты ожидаешь, — начал было Моран, но Хиррани уже взялась за дело. Воздух закрутился вокруг неё, подхватив ворох бурых сухих листьев и мелких веток.

— Думаю, у меня и правда стало лучше получаться, — гордо провозгласила она, продолжая удерживать заклинание. — Контролировать это всё, я имею в виду, наверное, это замедление...

Сверху послышался громкий треск. Хиррани всё-таки не уследила за одним из воздушных потоков, и он вырвался на волю — вверх, превратившись в концентрированный заряд, — и сломал довольно крупную ветку дерева, под которым они сидели.

Косс успел отреагировать первым: он плавно взмахнул рукой, несколько полос тени вытянулись вверх, оплели ветку, поймав её в воздухе, и плавно опустили на землю на безопасном расстоянии от них.

На несколько минут над поляной повисла тишина.

— Лучше контролировать, значит, — медленно проговорил Косс. — Интересно, как тогда выглядело «хуже».

Произошедшее удивило его самого: тень ответила послушно, до того, как он даже успел подумать, и Моран слышал, как от этого момента теперь будто расходятся круги на воде: вспышка боли, сосредоточенные попытки вернуть противостоящие энергии в равновесие, удивление, смешанное с печалью — новая магия действительно стала его частью, хотел он этого или нет.

— Извините, — сказала Хиррани, усаживаясь на землю под деревом. — Я понимаю, именно этому я и учусь: сначала думать, а потом…

— Ладно, — откликнулся Косс, и его голос звучал уже спокойнее. — Никто не пострадал.

Хиррани подняла пожухлый лист, покрутила его в руке, запустила в полёт, подогнав лёгким ветерком.

— Ладно, — повторила она. — Потом что-нибудь попроще попробую.

Моран настороженно проследил за листиком, потом посмотрел на Косса — тот глядел вверх, на обломанную ветку.

— Ладно, — согласился он. — Но постарайся больше ничего не уронить нам на головы.

Моран подумал, что они все справляются лучше, чем он мог бы ожидать.

Потом они шли обратно, и Хиррани вслух размышляла о том, как бы ей убедить собратьев по гильдии — её должны были проведать недели через две, — что её уже всё-таки можно выпустить из замедленного мира. Они оба отзывались советами — в основном Косс, Моран никогда не изучал магию настолько организованно. А потом Хиррани мимоходом спросила:

— А ты? Надолго ещё собираетесь здесь остаться? Наверное, не терпится вернуться к тому, чем обычно занимались?

Вопрос повис в воздухе.

— Да, — ответил Косс, ровно и спокойно. — Надеюсь скоро вернуться.

Моран услышал шторм, скрытый за этими словами: напоминание о прошлом, о пустоте, которая осталась на месте его прежней магии. Даже Хиррани уловила что-то и замолчала, а потом осторожно произнесла:

— Извините, не стоило... В Осени обычно не принято спрашивать, просто…

Несколько минут они шли молча, а потом Косс сказал:

— Всё нормально. Просто это не так важно, на самом деле. Когда путешествуешь — постоянно приходится приспосабливаться.

Моран ничего не сказал, сосредоточившись на том, чтобы слышать эхо, дать Коссу точку отсчёта, что-то, на что можно опереться. До границы оставалось совсем немного, и скоро они снова окажутся в этом замедленном времени, которое стало уже привычным. Но теперь у него были хотя бы какие-то основания на это надеяться, что скоро они и правда смогут продолжить путь, пусть даже прежним он уже не будет.

В следующий раз Косс рискнул прикоснуться к магии. В лоскуте, куда они выбрались через неделю, осень была не такой яркой, как в городе, но казалась более настоящей. Они остановились передохнуть на той же поляне. Хиррани отошла чуть в сторону, чтобы попрактиковаться, не рискуя уронить на кого-нибудь ветку. Интересно, приходило ли кому-нибудь из её гильдии в голову, — подумал Косс, — что запереть её в Ключе-и-Омуте, по сути, бессмысленно, что без таких вылазок — и некоторого количества сломанных веток — ей не научиться тому, чего от неё хотят? Впрочем, она надеялась, что за оставшееся до испытания время научится хотя бы убедительно делать вид, что всё контролирует.

Ему пока что не удавалось и этого. Косс прислушался, пытаясь уловить потоки энергии. Не открыть портал — он не был уверен, что сейчас у него хватит на это сил, — а хотя бы распознать возможность. Ту точку в ткани пространства, которая может превратиться в начало тропы. Раньше он распознавал эти точки пересечения, будто идя на звук, но теперь это не работало — то ли чужая энергия заглушала тонкую ноту, то ли света, который у него оставался, было недостаточно для резонанса, то ли что-то ещё — впрочем, как именно он это себе объяснит, было не так уж важно: пространство оставалось непроницаемым.

Он помнил, что ему удавалось открывать порталы и с помощью тени, уже после, но знание об этом словно тоже осталось по ту сторону — боль стёрла и его, и теперь приходилось разбираться заново.

Моран понял, чего он пытается добиться, и наблюдал, не вмешиваясь. Косс почувствовал прикосновение его внимания и с удивлением осознал, что это его больше не отвлекает. Настороженность: Моран определённо хотел что-то сказать, но не мог решить, стоит ли вмешиваться. Косс посмотрел на него, кивнул.

— Тень стремится заполнить пробелы, скапливается там, где они возможны. Свет создаёт мосты, тень — тоннели.

Противопоставление царапнуло слух, напомнив об утраченном, но Косс не стал ничего говорить на этот счёт. Ему показалось, что ладоней коснулся ветерок, а в следующее мгновение он понял, что так ощущается движение тени. Ткань пространства слегка подалась под его рукой. Он ещё не мог этим воспользоваться, но уже мог это увидеть. Некоторое время он наблюдал за движением потоков, запоминая ощущение. Попытался сравнить его с тем, что знал раньше, потом решил, что в этом уже нет особого смысла. Он спокойно опустил руки.

— Лучше? — спросил Моран.

— Пока нет, — ответил Косс. — Но теперь, по крайней мере, я вижу, с чем имею дело. Привыкнуть можно.

Моран кивнул, ничего больше не говоря. Косс посмотрел вверх, на ветви деревьев, с которых уже облетали листья. Здесь время шло по-настоящему, и к этому вполне можно было привыкнуть.